Пульт мертвеца
Шрифт:
— Нет, меня при этом разговоре не было, — в отчаянии стал импровизировать я. — Я был у себя внизу, в каюте, когда она позвонила. Я уже, как и мистер Келси-Рамос, лежал в постели. Он мне лишь продемонстрировал видеозапись беседы.
Теперь я уже видел по нему, что желание обратиться к Рэндону постепенно пропадало — ему явно не улыбалась перспектива разбудить его в неурочный час.
— И все же, не нравится мне это, — повторил он еще раз. — Но ладно, я готов ко всему. Дайте мне минут пять, и я вытащу Брэда из постели.
А вот теперь подошла
— Простите, я понимаю, что он с радостью вызовется проводить меня, но, — я выпалил это прежде, чем Куцко дошел до одного из висевших на стене интеркомов, — но губернатор Рыбакова предупредила, чтобы мы были без сопровождения.
Он помолчал.
— Предупредила, говорите? — негромко спросил он. — Интересно.
— Не так уж это все интересно, как вам кажется, — заверил я. — Мне сдается, что опять речь зайдет о том же, о чем она и мистер Келси-Рамос уже беседовали сегодня утром у нас, и посему ей бы не очень хотелось, чтобы при этом присутствовали и третьи лица.
— Третье лицо в данном случае — мисс Пакуин? — очень многозначительно спросил он.
— Она втянута в кое-что другое, — сказал я, надеясь, что он удовлетворится и этим объяснением.
Но этого ему было явно мало.
— Извините, Джилид, но вся эта затея пахнет отвратительно. Первое: вам не кажется странным, что после всех этих пинков, которые мы получили от Рыбаковой, она ни с того, ни с сего поднимет лапки вверх и начнет с нами сотрудничать?
— Противостояние с нами — инициатива не её самой, а ее правительства, — напомнил я ему. — И что ещё более важно, она должна мистеру Келси-Рамосу услугу. Очень значительную.
— А что, если она планирует проверить протоколы судебных заседаний в обмен за услугу? — отпарировал он. — Такую, например, как «спасение» парочки Смотрителей, которые, скажем так, захотели бы сами себя похитить?
Это уже можно было истолковать как самое настоящее оскорбление. Я собрал всю свою волю в кулак.
— Хорошо, ладно. Отправляйте с нами Секою. Нарушайте договорённость и уничтожайте чудом представившийся Каландре шанс хоть одним глазком взглянуть на протоколы суда над ней. И, между прочим, вы отправляете Секою на верную смерть, потому что, если действительно кто-то собирается нас похищать, то они уже позаботятся о том, чтобы он им не мешал… И вы, как и я, отлично знаете, что там, на улицах города, охранник вряд ли сумеет сильно осложнить работу похитителям. Они без труда прикончат его, да и нас тоже могут случайно убить в завязавшейся перестрелке.
Я ожидал, что Куцко примется опровергать эту мою тираду, но он просто долго в упор смотрел на меня. Его нерешительность сталкивалась с его нежеланием, и все это на фоне той обиды, что кто-то взял да и открыл ему глаза на его весьма ограниченные возможности как телохранителя, даже такого опытного, как он.
И надо всем нависала его растущая
Первым был капитан Бартоломи, за ним Куцко. Оба они поверили обманщику.
Брат станет предавать брата и обречёт его на смерть…
— Вы, действительно, верите в то, что Рыбакова играет в открытую? — негромко спросил Куцко.
— Я бы не пошел к ней, если бы не был в этом уверен, — ответил я. — Это, может быть, единственный шанс для Каландры. — Слова мои в буквальном смысле были правдой, и это очень облегчало мне задачу высказать их ему в лицо. А как он их истолкует — разумеется, превратит их снова в ложь.
Он с шумом вдохнул и выдохнул.
— Хорошо, — сказал он во внезапном порыве решимости. Подойдя к двери камеры Каландры, он дважды слегка постучал. — Вы уж там поосмотрительней, — пожелал он мне, возясь с замком, — а то ненароком прикончат вас, и мне больше не с кем будет перекинуться словом.
— Постараюсь, — едва смог произнести я. Дверь отошла в сторону, и Куцко просунул голову в камеру.
— Мисс Пакуин? А, вы одеты? Хорошо. Давайте-ка, выбирайтесь отсюда. Вам вместе с мистером Бенедаром предстоит небольшая прогулка.
— Что? Зачем? — тихо спросила она, показавшись в дверях. Ее глаза недоверчиво смотрели на Куцко, она автоматически прощупывала его мысли. Затем она посмотрела на меня… и наши взгляды встретились, в её широко раскрытых глазах застыла тревога.
И в очередной раз она с легкостью прочла меня и даже, если она не могла догадаться о том, что именно я задумал, она ясно видела: что-то здесь было не так. За спиной Куцко, упорно не желавшего поворачиваться, я бросил ей предостерегающий взгляд, и она спросила сдавленным от волнения голосом:
— Куда мы отправляемся? — её вопрос явно был адресован именно Куцко.
— В особняк губернатора, — не вдаваясь в подробности, объяснил он. — Мистер Келси-Рамос обеспечил вам повторное слушание дела.
Но её глаза прочли, дешифровали меня… она просто была во мне, внедрилась в мой разум…
— Я не желаю никуда идти, — вдруг произнесла она, отступив на шаг, вглубь камеры.
Куцко, как бы ища поддержки, бросил на меня недоумённый взгляд.
— Почему не желаете?
Она раскрыла рот, чтобы что-то сказать.
— Я… просто не хочу, — невнятно пробормотала она.
Куцко фыркнул.
— А вас никто и не спрашивает, — спокойно, но твёрдо ответил он. Чувствовалось, что в нем росло раздражение. — Вы отправляетесь в Камео и точка.
Она вздохнула. Выло видно, что она вот-вот согласится, но медлила, и сквозь темный экран, закрывавший от меня ее чувства, я ощутил ее растущее беспокойство, даже страх. Она открыла рот, но так ничего и не сказав, лишь коротко кивнула.
— Вот и хорошо, — облегчённо вздохнул Куцко, поскольку отпала необходимость убеждать и аргументировать. — Давайте, Джилид, отправляйтесь — я провожу вас до ворот.