Чтение онлайн

— У вас сломан нос.

— Что за черт, это я и без вас знаю! — заорал Дэлберт. — Я сюда не за тем пришел. Вопрос в том, что вы можете с этим сделать.

Доктор продолжал писать что-то на дощечке с зажимом, не обращая никакого внимания на эти вопли, — небось слышит такое от каждого второго. Дэлберт постарался остыть и сказал как можно более спокойно:

— Я имею в виду, доктор, вы здесь можете меня починить?

Доктор поднял на него глаза, прищурился и снова уставился в свои листочки, опять там что-то написал. Дэлберту так и хотелось вырвать у доктора эту штуку и треснуть его по

башке, чтобы тот, наконец, сосредоточился только на нем.

— Здесь никак, — проговорил он. — Мы, конечно, можем наложить пару швов, так только, чтобы вы совсем уж на части не развалились, но я уверен, если вы хотите вернуть себе прежний вид, вам придется обратиться к пластическому хирургу.

Дэлберт просто рвал и метал, но доктора это никак не взволновало.

Еще через десять минут, когда с него содрали двести баксов, дав взамен одну таблеточку обезболивающего, Дэлберт вышел из больницы. На выходе его уже ждал черный лимузин. «Старина Муки, — умилился Дэлберт, — он да его лимузин — единственное, на что я всегда могу рассчитывать».

Муки по привычке вышел из длиннющей машины, обошел ее и открыл дверь. Дэлберт заметил, что его приятель как-то странно ходит — вроде как подседает. У бедняги, видать, шары сейчас с хороший грейпфрут.

Едва Муки глянул на Дэлберта повнимательней, у него глаза поползли на лоб от изумления: на приятеле была пластиковая маска в пол-лица. Дэлберт увидел свое отражение в темных стеклах лимузина. За этой самой маской — то, что когда-то было его носом, а теперь превратилось в темно-красную плоскую сосиску.

— Ни слова, мать твою, — бросил он Муки.

Тот покачал головой и снова пошел в обход машины. Дэлберт плюхнулся на обитые кожей сиденья и стал бережно поправлять маску. У этой чертовой штуки были эластичные завязочки, которые оказывались на затылке и портили ему всю прическу. Впрочем, это вряд ли имело большое значение. Пока ему лицо не починят, он так и будет смотреться каким-то, черт побери, убогим, даже если у него будет обалденный кок.

Муки сел за руль, и машину качнуло. На нем был костюм шофера, только фуражку он надевать не стал. В этом черном костюме он выглядел огромным и грозным. Муки был приятель что надо. Головой в их компании работал Дэлберт, но и мышцы Муки были всегда кстати: присутствие черного здоровяка действовало на окружающих как-то успокаивающе. Плюс к тому, Муки возил его на лимузине всякий раз, когда у него не было клиентов. А в Вегасе так: стоит людям увидеть, что ты разъезжаешь в лимузине, и они уже считают тебя величиной.

«Бог ты мой, — подумал Дэлберт, — а я и есть величина, меня уважать надо. Вегас — мой родной город. А этот сукин сын, который мне лицо изуродовал, вообще приезжий, турист долбаный». Дэлберт всегда смотрел на таких свысока, как смотрят работники индустрии развлечений на «всех этих баранов», готовых отстегивать деньги за прогулки, игры и сахарную вату.

«И вообще, этот удар — настоящая подлянка. Он же саданул исподтишка. Мы бы еще посмотрели, каким бы он был крутым, если бы не эффект неожиданности. Если бы только я догадался вовремя натравить на этого парня Муки, — думал Дэлберт, — то и чертова больница понадобилась бы сейчас вовсе не мне».

— Ну че, куда едем,

Дэлберт? Домой, или как?

Дэлберт и Муки снимали на двоих небольшой домик в центре города, в двух шагах от заведений на Фремонт-стрит — очень удобно, когда лимузин занят. Так или иначе, место это было настоящей дырой, и Дэлберт старался проводить там как можно меньше времени. Но вот сейчас перспектива поехать домой казалось ему соблазнительной. Там можно было бы прилечь и попытаться забыть об ужасной пульсирующей боли. Но целых восемь праздных часов, проведенных в раздумьях о парне, который расквасил ему нос, завели его так, что он не мог думать об отдыхе.

— Двигай в направлении Стрипа. У нас там дела.

Муки завел машину и начал потихоньку выезжать со стоянки.

— Какие такие дела?

— Надо найти ублюдка, который нас с тобой вчера разукрасил, и попотчевать его тем же — отборными тумаками, чтобы вернул наши бабки.

Муки аккуратно притормозил у светофора (эту паузу он использовал, чтобы переварить новую информацию).

— Но мы же не знаем ни как его зовут, ни где он остановился — ваще ничего. Как же мы его найдем?

— Найдем.

Муки глянул на Дэлберта в зеркало заднего вида.

— Ладно, — сказал он, — найдем, так найдем. Только надо поторопиться, а то у меня заказ на сегодня на четыре часа.

Дэлберт посмотрел на часы:

— Получается, у нас всего три часа. Поторопись, а?

— Так я даже не знаю, куда ехать.

— Начнем со вчерашнего заведения. Может, его там кто-нибудь знает.

Зажегся зеленый, и Муки направил громадную машину по бульвару Лас-Вегас на юг.

— Слышь, Дэлберт?

— Чего?

— Может, мы сначала чего-нибудь перекусим? А то я голодный.

— Да ты, мать твою, всегда голодный.

— Я так долго ждал тебя у выхода из больницы. И за все это время я не отходил ни позавтракать, ни пообедать, все тебя боялся пропустить.

— Ничего, еще пару часиков потерпишь.

— Ну не знаю. Если надо будет этого парня лупить, мне надо поесть. Чтобы это, сил набраться.

В ответ Дэлберт только вздохнул.

Хай Вернон повесил трубку и встал из-за своего роскошного стола. Он выглянул из окна в три стекла и посмотрел туда, где раскинувшаяся на многие километры пестрая пустыня упиралась в голые коричневые скалы, над которым сияло голубое небо. «Там, видно, жара под сорок, а то и выше, — подумал он. — Не понимаю, как это можно выносить».

Здесь, в стоящем на отшибе двухэтажном доме, в котором он жил вместе с Нормом, всегда поддерживалась идеальная температура — двадцать градусов — и днем и ночью, и зимой и летом. У братьев Вернонов была возможность приобретать лучшие из лучших модели кондиционеров по оптовым ценам; кроме того, изоляция у этого кирпичного дома была не хуже, чем у холодильника. Уж они-то знали толк в «климат-контроле».

Хай зацепился острым носком своих ковбойских туфель за ножку стола и чуть не растянулся во весь рост, но вовремя поймал равновесие и удержался на ногах. Он выпрямился, одернул пиджак, и подумал: «Надо быть осторожней. Вечно со мной случается что-нибудь эдакое. Так и бедро сломать недолго».