Чтение онлайн

«Отношения между мужчиной и женщиной всегда сложны», — думала Орелия, надеясь, что будущее предоставит ей возможность выбрать свою дорогу, подходящую ее независимому характеру.

— Ну, ты, конечно, сыграешь нам в честь помолвки тети Федры? — обратилась Файона к Мэриэль. Та с улыбкой кивнула.

Все перешли в музыкальную комнату, Орелия шла последней. В дверях гостиной Лайэм преградил ей дорогу.

— Останьтесь, нам надо поговорить наедине!

Сердце

Орелии бешено заколотилось. Она отступила перед Лайэмом и сказала:

— Что ж, гостиная свободна.

— И хранит мои лучшие в жизни воспоминания.

Она вспыхнула, подумав: «И мои тоже», — но промолчала.

Орелия села на софу и выжидательно посмотрела на Лайэма. Она помнила, как лежала на этой софе в его крепких, жарких объятиях.

— О чем же вы хотели поговорить?

— Вы уже поступили на работу к Фрэнку Ллойду Райту?

Она взглянула на него, словно на сумасшедшего. Если он задает такой маловажный, не имеющий никакой связи с их чувствами вопрос, значит, все, что произошло между ними, стерлось в его памяти.

— Нет еще, — отозвалась она, с трудом выдерживая равнодушный тон.

— В таком случае, не хотите ли вы вернуться к прежнему?

— Вы имеете в виду мою работу в вашем офисе?

— Не только это.

— Что же именно?

— Наши отношения. Можете ли вы простить меня за то, что я был…

— Необуздан? — предположила она.

— Да.

— Упрям?

— Да, — согласился он уже менее охотно. — И это тоже.

— Неправ?

— Делайте мне любые упреки, сам себя я упрекаю больше. Как я мог поверить этому дьяволу Мэнсфилду, что вы помолвлены с Де Виттом!

Ее передернуло при упоминании страшного имени.

— Тео сказал, что Де Витт и я помолвлены?

— Ну да, и узнав, что вы с ним собираетесь пожениться, я решил, что он и есть… хм-м… первый мужчина в вашей жизни. Я такой идиот!

Чувство вины больно кольнуло Орелию.

— Нет, Лайэм, не только вы виноваты. Я должна была во всем признаться вам с самого начала! Тогда вы не поверили бы Тео.

— Можем ли мы забыть все это? И начать с самого начала?

— Нет. — Он был ошеломлен, но она продолжила:— Нет, пока вы все обо мне не узнаете. Прежде всего о том, почему я уехала из Италии. — Орелия решила, что расскажет ему, наконец, о своем прошлом, о Розарио.

— Я не желаю ваших признаний, если речь идет о мужчине, — запротестовал Лайэм. — Вы не должны извиняться передо мной за прошлые заблуждения. У меня были свои, и при случае я расскажу вам о них. Тогда вы

поймете, почему я вначале относился к вам настороженно. Одна светская девица разыграла со мной комедию любви, но выйти замуж на сына ирландца-простолюдина сочла унизительным для себя.

— Она просто идиотка. Но вы уверены, что не хотите знать о моем прошлом? — беспокойно спросила она.

— Я хочу знать, что вы очень меня любите, и никого, кроме меня, знать не хотите, и, дай-то Бог, может быть, согласитесь выйти за меня замуж.

Орелия замерла.

— Лайэм О'Рурк, — сказала она прерывающимся голосом, — вы делаете мне предложение?

— Да.

Она бросилась к нему и прижалась всем телом, не замечая, что он поморщился от боли.

— Я согласна!

Глаза его счастливо засияли, и он требовал ее тела так же властно, как до того потребовал душу… Орелии показалось, что Лайэм выпустил ее из объятий слишком быстро.

— Ну а на работу ко мне ты вернешься? — спросил он.

— Не для того ли ты сделал мне предложение, чтобы заполучить в свою фирму лучшего архитектора Чикаго? — насмешливо ответила она.

— Ты уже решила, что одержала победу над О'Рурками?

— Только над одним О'Рурком, — возразила она, целуя его. — Но, надеюсь, кроме работы будет и отпуск, и О'Рурк повезет меня путешествовать в горы или в пустыню.

— В археологическую экспедицию? — Он вернул ей страстный поцелуй.

— Да!

— Лучшего я и не желаю! — радостно улыбнулся он.

Орелия знала теперь, что никогда больше не почувствует себя «бедным Черным Дроздом», как называла ее мама. Она всегда будет прекрасна в глазах любимого, счастлива и защищена от сетей и ловушек жизни. Лайэм будет охранять ее, и она взлетит в высокое небо. Вместе с ним она насладится настоящим и смело встретит будущее.

Когда перелетные птицы Стаями в небо взлетают Синеву затемняя Взгляда не поднимая Я неба не вижу Сетью любви опутан Вижу только тебя… Сердце к сердцу Радостно бьются… Наши жизни едины Любовь их связует… (Неизвестный поэт. Египет. 1200 г. до н. э.)