Птицедева
Шрифт:
В пятницу мы возвратились во дворец пораньше – завтра свадьба, а перед этим хотелось побывать на девичнике. Я соскучилась по своим лесным подругам, Мавке и Русалочке. И Микулишну, конечно, тоже хотелось увидеть. Надо попытаться вытащить ее на свадьбу. Лесных девушек во дворец не приведешь, а ее можно постараться уговорить, хотя пойдет ли? Надо ей платье подобрать. Может, она согласится со Славой познакомиться, его не удалось пока в лес вывести. Каждый день с утра до вечера занят. Подумала, как же давно я была в Заколдованном лесу. Или вроде не так давно, но столько всего произошло за это время, что кажется – несколько лет пролетело. Теплая волна воспоминаний прошла по телу. Дела, суета – не так она хороша,
Заколдованный лес – прощанье. Лотта
Осенние дожди выписали линии моей жизни. Многие меряют жизнь веснами. Так и говорят: прожил столько-то весен. Моя жизнь меряется почему-то осенями. Осенью она началась семнадцать лет назад в хорошую ли, плохую погоду – мне уже не узнать, но она началась. Осень привела меня в этот мой самый родной заколдованный лес три года назад и поселила в доме Микулишны. Осень родила дорогу, что увела меня из ее домика в путешествие с принцами. Она же вернула меня сюда через год странствий, скорее не меня, совсем другую девушку, которую по непонятному стечению обстоятельств тоже звали Лоттой, а потом опять увела. Крутится стих из Вероникиных воспоминаний: «Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник – пройдет, зайдет и вновь оставит дом». Завтра моя свадьба. Совсем поздней осенью. Уже дышит Сиве в затылок зима-Морана. Не верится, что свадьба – это со мной\моя. Надо попрощаться с былой жизнью в заколдованном лесу, этого уже не вернуть. А завтра возможности к возврату будет еще меньше: буду уже женой наследного принца, ой, как это громко звучит. Странноеи удивительно непривычное какое-то словосочетание: я – жена. Может, убежать от этого всего, пока еще не поздно? У меня еще вечер и ночь на раздумья. Надо повидаться с подругами, Мавкой и Русалкой, и с Микулишной поговорить, вспомнить наше незатейливое, простое существование и проведать заколдованный лес. Но сначала захотелось попасть на опушку и добраться до дома Микулишны пешком по лесу, подумать и побыть немного одной или не одной, но наедине с лесом. Захотелось пройтись по чуть видной тропинке, покрытой ворохом опавшей листвы. Так и сделала. Ступила на тропинку, сразу возникло детское желание пошуршать этими листьями. Услышать жалобу каждого листочка, что вот ему бы еще хотелось побыть зеленым, и так коротка оказалась его жизнь, и он уже закончил отпущенный ему срок, а был молод и красив, а теперь сух и сер, даже красным и желтым побыть удалось не так долго, как хотелось. Услышать, что они\листья мечтали стать вечнозелеными, но не получилось, мечты не сбылись, и они унесены ветром, испачканы землей, на которую пришлось опуститься, и что еще хуже – втоптаны в грязь. Поздняя осень.
Дотронулась до любимого дуба, обняла его. Он поделился со мной силой и успокоил. Листья на нем покоричневели, но еще не опали. Он прожил столько лет, пережил множество листопадов и не унывал каждый раз осенью, становился от года в год только крепче, зная, что придет Сива – осень, и он останется черным и голым, безжизненным, но потом опять будет весна-Леля, радость и молодая изумрудная листва. Осень подводит черту году, но и рождает надежду на новую весну. У всех ли только?
Говорят, девичник, прощание с прошлой жизнью помогает смело вступить в новую. Я пришла прощаться с жизнью девочки Лотты, страшненькой до ужаса, но веселой и беззаботной. А сейчас? Якобы красавица, но не принадлежу себе ни в чем и должна всем и вся: и людям, и нелюдям, и «богам», и Богу. А хочется опять слушать байки Русалочки, смеяться над проделками Мавки и не быть никому ничего должной.
Как там Мавка, как Русалочка? Не заснули ли еще? Что у них?
Так, раздумывая о всяком разном, добралась до домика Микулишны и ахнула.
Во дворе рубил и складывал дрова парнишка лет двадцати пяти, может чуть моложе. Вроде, видела его раньше. Дров заготовлено было немало, на зиму, поди, хватит, оценила я количество. Кто же так старается?
Притаилась за деревом, чтобы видно не было, и стала наблюдать за происходящим. В сарай метнулась Микулишна с ведром доить козу, а парнишку, когда повернулся ко мне лицом, сразу узнала, это он за Мавкой Анисьей увивался. И что он тут делает? Парнишка воткнул топор в колоду и пошел в дом.
– А хорош парень,- уважительно подумала я.- Неужели в лесу поселиться решил? Чудеса.
Из дома больше никто не выходил, но было любопытно, что тут происходит и я решила удовлетворить это любопытство, узнав все сначала от Сильвы, то бишь Русалки Сильведеи. Побежала быстренько к озеру, надеюсь, она не улеглась еще спать.
Возле пня сидели обе мои подруги и о чем-то щебетали. Вернее, щебетала Русалочка, а Мавка слушала и смущалась. Увидев меня, подскочили, видно, что обрадовались.
– Вот так встреча,- кинулась мне на шею Анисья.- Ты все-таки пришла. Тут сороки рассказывали, что во дворце завтра свадьба и одна знакомая нам девушка станет женой принца. Эта девушка нам знакома, вот только навестить нас перед свадьбой не пришла. Мы грустили, что ты нас забыла, но ты все-таки вспомнила о нас.
– У нас есть вечер и ночь, и мы будем веселиться и вспоминать прошлое. Только что у вас тут происходит, кто соорудил пристроечку к дому Микулишны? – спросила я.
Русалочка весело засмеялась.
– Не только у тебя свадьба, наша Анисья тоже решила попробовать человеческого счастья. Лесная девушка из ничейной будет пробовать стать человеческой женой, представляешь себе такое?
Я ахнула. Событие покруче моей свадьбы с принцем, по лесным меркам. Мавка все такая же легкая, как ветер, и прекрасная, как весна, бежит по лесу – не только трава не пригибается, но и листья не шуршат. Никогда люди не роднились с Мавками, они порождение леса, сами суть леса, а тут невеста человека. Как?
– Он уговорил меня попробовать перезимовать с ним в избушке, а не в дупле, как обычно. Говорит, не даст мне заснуть и забыть про него на целую зиму, будет топить печку, согревать меня в стужу и, главное, любить. Ты веришь, что такое возможно, Лотта?
Как удивительно, любовь, даже в заколдованный лес добралась. Когда это видано: Мавка и человек!
– А как зовут жениха-то?
– Филимон. Он хороший, Лотта, и он не хочет, чтобы я спала зимой. Это так странно. Говорит, что лес живет и зимой, и он согреет меня, и я увижу много нового. Рядом с ним жарко, даже когда дует северный Норд. Я чувствую, что не замерзну.
– Ты хочешь увидеть зиму, не боишься Морану?
– Да, с ним не страшно, я чувствую.
– Анисья, а душу твою он привязал к себе? Ошиблась, видать, ты тогда, когда говорила, что вместе не будете. Помнишь, давно ты говорила нам, когда этот парнишка к тебе только присох, а ты от него убегала, не желала на него смотреть даже, а мы его жалели, твои слова тогда помню: «Странные вы, девчонки, а вам меня не жалко? Да я ему добро сделала, ведь ему что нужно – чтобы я рядом была, в избе жила, сначала любилась с ним, а потом полы мела. Ему бы мало было, если бы мы в траве покувыркались, ему душу мою привязать надо. Я на такое не подписываюсь, вы же сами знаете, что это невозможно. Так что я его пожалела. Я добрая».