Птица войны
Шрифт:
Тонкие губы вождя слились в ниточку, скулы заострились.
Неслыханно! Как смеют они уйти от племени?! Торетарека не верил своим глазам: оглянувшись, высокий воин ускорил шаг.
Забыв о старике, вождь повернулся к мужчинам, которые сидели на земле у частокола, и махнул им рукой.
— Три человека ко мне! С ружьями! — крикнул он.
И почти одновременно с боевого настила раздался взволнованный возглас наблюдателя:
— Пакеха подходят!
Пакеха?!
Синие спирали на щеках вождя
Случилось самое худшее: враг преграждал путь им в самом начале. Что теперь делать? Прорваться с боем? Безумие. Но у нгати выбора нет.
— Готовьте мосты! — Голос Торетареки тверд. — Мы идем на прорыв! — И еще через мгновение новая команда: — К лестницам!..
…Рванувшись к выходу, Парирау потеряла равновесие и упала. Хотела вскочить, но Генри грубо схватил ее за руку и снова опрокинул на глиняный пол.
— Тауранги погибнет, опомнись! — крикнул он гневно. — Глупая девчонка, спаси хотя бы его!..
Девушка с тоской смотрела на Генри, который, больно сжимая ее запястье, свободной рукой расшвыривал кучу хвороста. Когда из-под веток показалась дощатая крышка люка, он выпустил руку Парирау и встал. Вздрогнув, прислушался: судя по всему, Торетарека начал прорыв.
— Отойди туда! — он ткнул пальцем в угол амбара. — И отвернись.
Девушка не шевельнулась, страх застыл на ее лице.
Скрипнув зубами, Генри поднял ее на руки и отнес в дальний угол от выхода. Тело Парирау била мелкая дрожь, как при лихорадке. Он знал, отчего ее так трясет, и не мог не злиться.
Посадив Парирау лицом к стене, Генри развязал сверток с одеждой и стал торопливо переодеваться. Рубашка и брюки отсырели, башмаки налезли с трудом. Шляпу он сразу же отшвырнул: в тесном подземелье с ней будет одна морока, как, впрочем, и с курткой. Поколебавшись, Генри переложил в карманы брюк коробку спичек, нож и зеленую фигурку божка — подарок Те Нгаро. Бросил долгополую куртку на пол.
— Подойди ко мне, Парирау.
Она подчинилась. Движения девушки были вялыми, лицо выражало покорность. Генри заметил эту перемену.
— Парирау, ты всегда мне верила, поверь и сейчас… — Он наклонился и приблизил ее лицо к своему. — Нгати умрут сегодня, все до единого, ты это знаешь. Их погубило табу Те Нгаро — они думают, что запрет на подземный ход наложили боги. Но ведь это не так, Парирау! Те Нгаро обманул вас. Зачем же нам троим умирать из-за его упрямства? Я не могу выручить всех, но тебя и Тауранги я спасу. Не противься, Парирау. Слушайся меня. Увидишь — все будет хорошо…
Он замолчал. Как ни странно, звуки ружейной пальбы приближались. Неужели нгати повернули назад?
Длинная тирада Генри, казалось, возымела действие: девушка внимательно вслушивалась в его слова, в глазах затеплилась
— Хенаре… — еле слышно прошептала она. — Мы уедем далеко? На Гаваики, да?..
— Да, да, да! — обрадованно подхватил Генри, сжимая податливые плечи девушки. — Мы спасем Тауранги и уедем втроем… Нам надо торопиться, Парирау! Ты слышишь — пакеха приближаются. Помогай мне!
Он подтолкнул ее к Тауранги, а сам, став на колени, с усилием сдвинул крышку люка. Открылась квадратная яма. Генри заглянул: в одной из стенок, в полуярде от дна, чернело отверстие — начало подземного хода. Не вставая, Генри порылся в кармане, достал спичку, чиркнул ею о комок затвердевшей глины. Поджег сухую веточку и опустил огонь в яму. Все в порядке: спуск подземного хода не слишком крут, тащить Тауранги будет удобно.
Генри подошел к девушке, которая неподвижно сидела у ног Тауранги.
— Сбросишь мне в яму, — приказал он, кидая на колени девушки куртку. Нагнулся, взял Тауранги под мышки и, приподняв, поволок к яме.
Слабый стон вырвался из груди Тауранги. Веки его несколько раз вздрогнули, пальцы царапнули глину. Но в сознание он не пришел.
С помощью Парирау Генри опустил сына Те Нгаро в яму. Придав ему сидячую позу и прислонив к стене, Генри выбрался наверх.
— Парирау, быстрей! Прыгай к нему! — скомандовал он.
Девушка не тронулась с места. Ее опять затрясло. Круглыми от страха глазами она смотрела на яму и беззвучно шептала, будто заклиная кого-то.
— Ну, что же ты?! — со злостью заорал Генри. Нельзя было терять ни секунды: звуки боя раздавались уже близко.
Он схватил Парирау за локоть, но маорийка с неожиданной силой вырвала руку и шарахнулась к стене.
— Табу!.. Табу!.. — закричала она и заплакала. — Уходи сам, спасайся!.. Я не могу!.. Я… Я…
От злости у Генри перехватило дыхание. Одним скачком оказавшись рядом с девушкой, он с размаху ударил ее по щеке, а затем бесцеремонно сгреб изогнувшееся тело и, подбежав к яме, опустил его вниз.
— Вот и все! — злорадно крикнул он. — Ты уже нарушила табу! Теперь никуда не денешься, поздно!
Швырнув горящую спичку в хворост, Генри спрыгнул в яму, уложил Тауранги на циновку и первым просунул ноги в боковой лаз.
— Помогай! Придерживай ему голову!
Он рявкнул так свирепо, что Парирау не подумала противиться. И когда Генри, а затем и влекомый им Тауранги исчезли в темной дыре, она покорно поползла следом. Пощечина доказала ей то, в чем не могли убедить слова: женщина не смеет ослушаться своего господина. И только слезы все еще бежали из глаз — видимо, от едкого дыма: амбар полыхал…