Чтение онлайн

Дважды ко мне подступал Лорен.

– Бен, что-то происходит.

– Нет, Лорен. Нет, клянусь. Тебе кажется. – И я опять сбегал в тишину архива.

Тут меня ждало спокойное общество Рала и физическая работа – каталогизация, фотографирование и упаковка кувшинов; я находил и другие способы отвлечься. Это помещение почти две тысячи лет оставалось стерильным, лишенным жизни, пока мы его не раскрыли. Теперь здесь развивалась собственная экологическая система – вначале появились крошечные комары, затем песчаные мухи, муравьи, пауки, моль и наконец

семейство маленьких коричневых гекконов. Я начал снимать на кинопленку это постепенное заселение архива.

Много часов проводил я неподвижно со своей камерой, ожидая возможности снять в нужном ракурсе какое-нибудь насекомое, и именно так сделал последнее крупное открытие в Лунном городе.

Я работал один в дальнем конце архива, у стены с выгравированным изображением солнца. Одна из ящериц пробежала по стене и каменному полу. В том месте, где лежал боевой топор, когда мы его обнаружили, ящерица остановилась. Она застыла, мягкая кожа на горле слабо пульсировала, а маленькие черные глазки выжидательно блестели. Тут я увидел насекомое, за которым охотилась ящерица. Белый мотылек, сложив крылья, неподвижно сидел на изображении солнца.

Я быстро достал камеру, установил выдержку, подключил вспышку, осторожно занял позицию, удобную для съемки, и стал ждать. Ящерица приближалась быстрыми перебежками. В двенадцати дюймах от мотылька она снова остановилась, как будто собиралась с силами, чтобы напасть. Я ждал, затаив дыхание, держа палец на спуске затвора. Ящерица прыгнула, и я включил вспышку.

Ящерица застыла. Мотылек был зажат у нее в пасти. Потом она повернулась и вниз головой устремилась прочь. Достигнув угла между стеной и полом, она исчезла, а я рассмеялся ее нелепому бегству.

Я перемотал пленку, отключил лампу-вспышку, вернул аппарат в чехол и уже собирался продолжить работу, когда меня вдруг осенило. Я вернулся к задней стене архива, к тому месту, где исчезла ящерица, и наклонился, осматривая стык стены и пола. Он казался сплошным, я не видел ни трещины, ни отверстия, в котором могла скрыться ящерица. Заинтригованный ее исчезновением, я принес дуговую лампу с кабелем и поставил ее так, чтобы луч ярко освещал стену.

И принялся на четвереньках ползать вдоль стены. Я чувствовал, что сердце начинает греметь, как боевой барабан, слышал гул крови в ушах, ощущал, как горят щеки. Рука, которой я доставал перочинный нож, дрожала, и я чуть не сломал ноготь, стараясь открыть нож.

Я начал прощупывать лезвием тонкую покрытую пылью линию, разделявшую стену и пол. Лезвие ножа на всю длину ушло в щель.

Я сидел на корточках и смотрел на стену. Изображение солнца отбрасывало при свете дуговой лампы призрачные тени.

– Может быть, – сказал я вслух, – очень может быть… – И снова начал пресмыкаться перед образом Баала, точно один из его почитателей, лихорадочно прощупывая щели на полу и стене. Они были сглажены, заделаны, почти невидимы. Необычная аккуратность, с которой удаляли следы стыков, убеждала: тут скрыто что-то важное. Искусство каменщиков здесь

намного превосходило тщательность кладки потолка туннеля, где через щели просачивалась тончайшая пыль.

Я вскочил и начал расхаживать вдоль глухой стены. Впервые с момента возвращения в Лунный город я ожил. Кожу покалывало, походка стала пружинистой, я сжимал и разжимал кулаки, мозг лихорадочно работал.

– Лорен, – вспомнил я неожиданно. – Он должен это видеть. – Я почти бегом выскочил из архива, пронесся по туннелю. В деревянной будке, закрывавшей вход, сидел охранник, положив ноги на стол. Воротник его мундира был расстегнут, фуражка сидела на голове косо. На стене рядом висела портупея, из кобуры торчала черная рукоять пистолета. Он поднял голову от газеты: показалось лицо с крючковатым носом и холодными голубыми глазами.

– Привет, док. Торопитесь?

– Болс, можете связать меня с мистером Стервесантом? Попросите его немедленно прийти сюда.

Когда появился Лорен, я стоял на коленях перед изображением солнца.

– Ло, иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать.

– Эй, Бен! – рассмеялся Лорен, и мне показалось, что у него на лице отразилось радостное облегчение.– Впервые за две недели вижу, как ты улыбаешься. А я уж забеспокоился. – Он хлопнул меня по плечу, продолжая смеяться. – Теперь ты опять похож на старину Бена.

– Ло, взгляни сюда.

Он нагнулся рядом со мной.

Десять минут спустя он уже не улыбался, лицо его стало холодным и напряженным. Его бледно-голубые глаза смотрели на стену так, будто он видел сквозь нее.

– Ло, – начал я, но он властным жестом заставил меня замолчать. Взгляд его не отрывался от стены, и мне показалось, что он прислушивается к какому-то не слышному мне голосу. Я смотрел на это холодное богоподобное лицо почти со сверхъестественным страхом. Меня охватило предчувствие чего-то необычного.

Медленно, шаг за шагом, Лорен приближался к изображению солнца. Его рука легла в центр большого диска. Пальцы были расставлены, будто повторяли изображение. Он уперся в стену. Я видел, как прижатые к стене кончики пальцев становятся плоскими, меняя под нажимом форму.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, потом стена неожиданно сдвинулась. Никаких звуков, никакого скрежета по засорившимся бороздам. Вся стена начала поворачиваться вокруг скрытой оси. Тяжело, целеустремленно. Это движение открыло прямоугольное отверстие – очередной проход, скрывавшийся за символом Баала.

Глядя в это темное доисторическое отверстие, я, не поворачиваясь к Лорену, прошептал:

– Как ты это сделал, Ло? Как догадался?

Он удивленно ответил:

– Я знал. Просто знал, и все.

Мы оба снова замолчали, глядя в отверстие. Меня вдруг охватил не поддающийся контролю страх – страх перед тем, что мы там обнаружим.

– Давай свет, – приказал Лорен, не отводя взгляда от отверстия. Я принес переносную дуговую лампу, и Лорен взял ее у меня. Он прошел в отверстие, я последовал за ним.