Чтение онлайн

– Нет, – ответил Ксаи. – Такого города я никогда не видел.

И я понял, что никакого затерянного города севернее великой котловины и южнее Замбези нет, иначе Ксаи увидел бы его за свои семьдесят лет беспрерывных скитаний.

– Вероятно, какой-нибудь древний бушмен забрел на двести семьдесят миль к северу и увидел храм в Зимбабве, – предположил я, когда вечером мы с Салли обсуждали у костра слова старика-бушмена. – И так впечатлился, что, вернувшись, нарисовал его.

– А как тогда объяснить белого царя?

– Не знаю, Сал, –

честно ответил я. – Может, это все-таки белая леди с букетом цветов.

Похоже, когда я испытываю сильное разочарование – отказ Салли, рассказ о Лунном городе, – мой мозг временно отключается. Я совершенно упустил главное, хотя не заметить его было невозможно. А ведь мой коэффициент умственного развития – 156, я почти гений!

Наутро бушмены ушли к своим семьям, оставленным в котловине, унося сокровища, которыми мы их наделили. Топорик, туалетное зеркальце Салли, два ножа и половину коробки сигар «Ромео и Джульетта». Они, не оглядываясь, растворились в просторах Калахари, и мы почувствовали, что что-то потеряли с их уходом.

На следующей неделе снова прилетел вертолет и привез целую груду припасов и специального оборудования, о котором я просил Лорена.

Мы с Салли отнесли в пещеру резиновую лодку и надули ее у бассейна. Дули по очереди, пока не начинала кружиться голова.

Салли спустила лодку на воду и радостно гребла, пока я разбирался с остальным оборудованием. Тут была фибергласовая удочка – тяжелая, в двадцать пять унций, – коробка с прочной леской «Пенн Сенатор – 12» и записка от Лорена: «Что это вы собираетесь выудить? Песчаную рыбу или пустынную форель? Л.».

Я прикрепил леску к удочке, пропустил ее через направляющие колесики и прицепил к концу пятифунтовое свинцовое грузило. Опустил груз за борт, снял со стопора катушку с леской, и она начала разматываться.

Как я и просил, плетеная дакроновая нить через каждые пятьдесят футов была помечена, каждая метка представляла собой цветной кружок, хорошо видный в прозрачной воде. Мы начали считать.

– Пять, шесть, семь… Боже, Бен. Он бездонный.

– Карстовые воронки могут уходить на большую глубину.

– Одиннадцать, двенадцать, тринадцать.

– Надеюсь, нам хватит лески. – Салли с сомнением посмотрела на оставшийся клубок.

– Тут восемьсот ярдов, – ответил я. – Более чем достаточно.

– Шестнадцать, семнадцать. – Тут проняло и меня. Я предполагал, что глубина может составить около четырехсот футов, как в Сонном бассейне в Синойе, но леска продолжала разматываться.

Наконец я почувствовал, что груз коснулся дна, леска провисла. Мы с благоговением посмотрели друг на друга.

– Чуть больше восьмисот пятидесяти футов, – сказал я.

– Даже страшно плавать над дырой такой глубины.

– Что ж, – сказал я решительно, – я думал исследовать дно бассейна с помощью акваланга, но придется отказаться. То, что лежит на дне, останется там навсегда. Никто не может погрузиться так глубоко.

Салли посмотрела в зеленые глубины,

и пятнистый, зыбкий, отраженный свет странно озарил ее лицо. В глазах ее появилось непонятное выражение. Она вдруг встряхнулась. По всему ее телу прошла дрожь, и Салли оторвала взгляд от зеленоватой поверхности.

– Странное чувство. Мурашки по коже. Бр-р.

Я начал сматывать леску, а Салли легла на дно лодки и загляделась в отверстие в своде. Вытаскивать леску оказалось не так легко, но работа продвигалась.

– Бен, – неожиданно сказала Салли, – посмотри туда.

Я перестал мотать и посмотрел вверх. Мы никогда не смотрели на отверстие в своде под таким углом. Форма отверстия изменилась.

– Туда, Бен. На ту сторону. – Салли показала. – Вот, видишь, из свода торчит камень? Он слишком прямоугольный, слишком правильный, чтобы иметь естественное происхождение.

Некоторое время я смотрел. Потом с сомнением сказал:

– Может быть.

– Мы ведь не пытались найти это отверстие наверху, Бен, – с надеждой сказала Салли. – А можно это сделать? Давай поднимемся и посмотрим на этот прямоугольный камень. Можно, Бен?

– Конечно, – согласился я.

– Сегодня. Сейчас! Уже третий час. До темноты успеем.

– Ну давай. Можно прихватить с собой фонарики.

Растительность на вершине холма оказалась густой и колючей. Я обрадовался, что прихватил с собой мачете. Пришлось прорубать тропу. Снизу мы отметили примерное расположение отверстия, но все равно почти два часа блуждали в зарослях, пока я чуть не свалился в него.

Неожиданно прямо передо мной открылась пугающая черная бездна, и я отпрыгнул, чуть не сбив Салли с ног.

– Еще бы шаг, и… – Испытав потрясение, я обошел отверстие, держась на приличном расстоянии и направляясь туда, где в пустоту выдавалась прямоугольная скала.

Я наклонился, осматривая камень. Далеко внизу в полутьме блестела поверхность изумрудного бассейна. Я не переношу высоту и, наклонившись чтобы осмотреть боковую поверхность, почувствовал головокружение.

– Поверхность правильная, Сал. – Я провел по камню руками. – Но никаких признаков обтесывания я не вижу. Конечно, тут здорово поработали ветер и солнце…

Я поднял голову и застыл в ужасе. Салли ступила на каменную платформу, будто на доску для ныряния. Она стояла на самом краю. Я смотрел. Вдруг она вскинула руки над головой. Растопыренными пальцами она указывала на небо – тем самым жестом, какой сделала, впервые встав на краю изумрудного бассейна.

– Салли! – закричал я.

Девушка дернула головой. И слегка покачнулась. Я привстал на колени.

– Не надо, Салли, – снова крикнул я, сообразив, что она вот-вот прыгнет в голодную каменную пасть. Салли медленно склонилась над пропастью. Я пробежал по плите и, когда Салли, наклонившись, миновала точку равновесия, схватил ее за руку. Какое-то мгновение мы балансировали на краю бездны, потом я оттащил Сал от края, в безопасность.