Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
– Чего вы ржете? – недовольно спросил он.
– Твою же «валькирию», ну и придумал же – инопредания, – с трудом сдерживая смех, произнес Катайр. – Кому расскажешь – не поверят!
– Ну вы и дураки! – сделал вывод Кнультссон, улегся на кровать, отвернулся к стенке и обиженно засопел.
Отсмеявшись, Хельг в очередной раз посочувствовал Катайру, получившему в компаньоны рыжую беду. Впрочем, они хотя бы общаются. Альдис сейчас – что айсберг. После первого испытания она, образно выражаясь, походила на затаившую злобу кошку, шипящую при каждой встрече. Но после инцидента с Бийраном
Правильно говорят: злой мужик – как йотун, а злая баба – как целый Йотунхейм.
Эх, подсказала бы тогда в пещере всезнающая Вёр о будущем напарничестве – и Хельг поступил бы иначе. Придумал бы новый план, рассчитал прорыв к выходу так, чтобы и под шарики не попасть, и у Альдис с Лакшми оставить уверенность, что он не подозревал о засаде.
Прошлого не изменишь. К сожалению. И самое дурацкое – ведь сам же и виноват! От белобрысой не избавишься в ближайшие год-полтора, а то и все пять лет, если их команду не расформируют…
Ты бы согласился получить в напарники даже Фридмунда, да, Хельг? Слушать его ересь, поражаться его глупости, возмущаться его поведением – но, с какой стороны ни подойди, в том, что касается турсов, рыжий просто молодец. Катайр ни одного плохого слова не сказал о командной практике. О тупости рыжего вообще – много и охотно. Но об ошибках Фридмунда в турсоведении – ничего.
Синергия у них, чтоб их…
Глупая девчонка! Не будь ее, все шло бы куда лучше! А так и Торвальд постоянно недоволен, и вообще при мыслях о турсоведении хочется кого-нибудь приложить, например ту же Альдис.
Вспомнилось: через два дня после истерики белобрысой жутко смущающийся Ульдарссон снова попросил совета. Только что парни закончили бегать по лесополосе, проклиная новшество от ротного – копать ямы на скорость и тут же их зарывать. Впереди ждал очищающий душ, и тут-то Бийран опять пристал к Хельгу.
– Зря я тебя не послушался, – сетовал курсант, в этот миг напоминая побитого щенка. – Правильно ты сказал, нечего мне других было о помощи просить. Поддержка товарищей – дело хорошее, но ведь благими намерениями дорога в Хельгард выстлана, верно? Эх, не стоило, совсем не стоило, ты верно говорил, да и плохого ты не посоветуешь. И вот видишь, как вышло? Зачем, ну зачем, а? Все же глупая затея мне в голову пришла, сам не пойму, чего вдруг…
Хельг состроил сочувствующую мину. Влюбленный болван винил себя, хотя идею «Разбойники и спаситель» подкинул ему Лис. Не в лоб, конечно. Тогда в библиотеке он «вспомнил», как Альдис рассказывала на командных занятиях о своем восхищении героями древности, защитниками обездоленных и слабых. Потом «припомнил» о недавно прочитанном девчонкой ойкуменовском романе о рыцаре, спасшем принцессу из заколдованной башни, и как она томно вздыхала, мечтая оказаться на месте принцессы. Затем Лис сказал, что одногруппники Бийрана могли бы ему помочь сделать что-нибудь этакое, но потом быстро заметил, что в делах любви у других не стоит просить содействия – однако это уже решать самому
Парень, попавший в сети Фрейи, слушал Хельга, развесив уши. Лис с трудом сдерживал ухмылку: рано или поздно Ульдарссон дойдет до «гениальной» мысли сымитировать нападение на белобрысую с последующим спасением, и даже душеведу будет клясться, что это его собственная идея.
Под конец, убедившись в готовности Бийрана хоть сейчас предстать перед девчонкой в облике героя, Хельг спросил ради интереса:
– Скажи… а что ты в ней нашел? Почему полюбил – ее?
– О! – Ульдарссон засмущался пуще прежнего и зачем-то выдвинул стул из-за стола. – Альдис… ну… она… особенная!
– Особенная?! – Лис не смог удержаться от скепсиса в голосе, но влюбленный болван не заметил.
– Она не такая, как все, – с затуманившимися глазами и все более нездоровым тоном начал Бийран. – Она отличается от остальных девчонок. Они простые звезды в ночном небе, а она – падающая звезда, следующая своим путем. Они рыбацкие лодки, а она – драккар конунга. Они моллюски, а она – жемчуг. Они угли, а она – пламя. Они…
– Я понял, – перебил ни йотуна не понявший Хельг. – Особенная, разумеется…
Теперь Ульдарссон почти каждый день бегал к Лису как к эксперту по Альдис и каждый раз сожалел, что не послушался Хельга и обратился за помощью к одногруппникам.
«Хотя как раз послушался», – довольно подумал Лис. Раздраженный белобрысой, точнее, фактом ее существования как его напарника, он собирался помочь многими советами – и «помогал».
«Завтра скажу, что ей стихи нравятся! – злорадно подумал «птенец», рассеянно следя, как переставший дуться Фридмунд с усердием чертит что-то в тетради, победно поглядывая на Катайра. – Пусть изводит ее поэзией!»
О том, чтобы извиниться и попросить прощения у Альдис для возобновления нормальных отношений, Лис и не думал. Цель оправдывает средства. В академии главная цель – стать эйном. Ради этого все средства хороши. Разумный человек уже бы все понял и перестал вести себя как малое дитя. Вон, даже Ардж при встрече уже не глядит так, будто хочет с обрыва сбросить. Понял бхат, что здесь не в бирюльки играют. Дома, роды, семьи – нет их в академии. Последний селедочник в своих шансах равен майнору Дома Небес. И если ни тот, ни другой этими шансами не воспользуются, скованные запретами и предубеждениями прошлой жизни, – значит, сами виноваты.
Хотелось сказать Альдис все вышеизложенное в лицо, но с белобрысой не поговоришь. Не драться же с ней, чтобы заставить выслушать! Да и зачем? Не соответствуешь духу академии – твои проблемы. Лис и без напарника обойдется!
Он и раньше был один.
Не привыкать.
Альдис Суртсдоттир
Всю свою жизнь Альдис была не как все.
Пусть идиоты думают, что «не как все» – это интересно и приятно. Что если ты «не как все» – сразу, значит, особенный и уникальный, весь такой в центре внимания: роковой и важный.