Чтение онлайн

Нейл Янг слышал звон стекла в комнатах, понимая — это идет штурм квартиры снаружи, через окна. И решил использовать свой последний, и очень ненадежный, шанс — попробовать прорваться через двери на лестничную площадку. Нейл успел отодвинуть защелку замка, успел рвануть дверь на себя. Действия его за многие годы были доведены до автоматизма: едва дверь пошла, раскрывая дверной проем, он, ведя руку по плавной дуге снизу вверх, три раза выстрелил вслепую и тут же понял всю бессмысленность этих действий.

Дверной проем был занавешен большой светлой рубахой Боцмана, которая надежно

закрывала обзор. Док, вне всякой досягаемости для выстрелов, находился наискосок от двери и целился в нее, утвердив руки на перилах. А Боцман, голый по пояс, лежал на животе в коридоре соседней, оставшейся открытой квартиры, выставив руки вперед. Он только и ждал того дурня, который подставит ему под выстрел коленку или поднырнет под рубаху, чтобы поймать пулю головой.

Слева уже выходил на огневой рубеж Артист, пробежавший через спальню. Поэтому Нейл Янг, склонный к мгновенным оперативным решениям, принял главное из них: он бросился плашмя на пол, выкинул из рук пистолет, который загремел на лестничной площадке, и крикнул:

— Сдаюсь! Не стреляйте!

Разведчик есть разведчик: за мгновение, равное небольшой доле секунды, он успел оценить ситуацию и понять, что в тюрьму лучше попасть совершенно здоровым, а не инвалидом с простреленной ногой или печенью. Шансов выбраться у него не оставалось: обе комнаты, кухня и лестничная площадка контролировались профессионалами. Позже он признался, что больше всего его поразила рубаха в дверном проеме, зацепленная за верхний косяк, — этот оригинальный прием он встретил впервые.

Оставался у него, конечно, еще один выход, но мысль о самоубийстве была глубоко противна его религиозным убеждениям.

Мирзо Кудимов ошибался, когда уверял Джона Зелински, что группа захвата ФСБ уже едет освобождать его. Правда, после разговора с ним полковник Мирзоев, оправившись от нового потрясения, действительно немедленно отправился к генералу, готовый лично возглавить и повести за собой группу выручки племянника.

Но натолкнулся в генеральском кабинете на крайне настороженное отношение.

Генерал приказал ему не отлучаться из его кабинета, а сам убежал к руководству, держа в руках клочок бумажки с адресом Мирзо Кудимова. Вскоре высокое начальство вызвало и самого полковника Мирзоева и заставило его повторить свое сообщение.

Группа была немедленно выслана по указанному адресу, но пока что оперативники получили лишь задание перекрыть все подходы к дому — всех впускать, никого не выпускать — и, заняв квартиры сверху и снизу, обеспечить прослушивание явки.

Такое решение объяснялось двойственным положением ФСБ в этой операции. С одной стороны, руководитель рисковал головой, точнее, должностью за проколы, допущенные в этой операции, — проворонили, опоздали и так далее. А потому было необходимо реабилитировать собственную службу. С другой стороны, решением человека с самого «верха» все оперативные материалы должны были немедленно сообщаться в глубоко законспирированное управление, о котором генерал ФСБ сам знал весьма немногое. Поспешный самостоятельный захват явки мог не дать желаемого

результата — а результатом мог считаться только Дудчик и его информация, — и тогда снова возникала угроза лишиться должности.

Из сообщения полковника Мирзоева следовало, что на операцию по захвату Дудчика убыла группа англичан. Значит, надо ждать. И они ждали, ничего пока не сообщая управлению.

Работа оперативного центра полковника Голубкова была закончена. Горячка спала, уставшие сотрудники отправлены по домам отдыхать.

Генерал Нифонтов вместе с полковником только что провели первый допрос Нейла Янга. Как выразился генерал, «воспользовались правом первой ночи». В ближайшее время англичанина придется передать в соответствии с законом в ФСБ и СВР.

В кабинете Голубкова снова сидели трое.

— Вечером мне снова быть в Кремле, — почти пожаловался генерал. — Вы, конечно, думаете: все-таки хорошо, что не с пустыми руками. Наша служба будет наверняка единственной, кто принесет, как на блюде, подарок в виде целой диверсионной группы. Причем взяли мы их на деле, связанном с предательством Дудчика.

Опять-таки мы единственные, кто может определенно сказать, как сложилась картина преступления, какие силы захватили материалы и самого информатора.

Нифонтов поднялся и прошелся через кабинет.

— Надо полагать, вы думаете о том, что мы определенно выглядим лучше других на фоне беспомощных действий СВР, ФСБ и МВД. Так?

— Нет, — первым ответил как младший по званию Пастухов.

— Нет, — ответил полковник Голубков.

— И правильно! Мы здесь занимаемся не карьерой, а делом. В управление набирались кадры по профессиональному одному-единственному признаку — способности давать результат. И оценка нашей работы дается не в сравнении с другими ведомствами, а исключительно по способности к выполнению поставленной задачи. Задача же наша выглядит так: вернуть или уничтожить дискету с секретной информацией, задержать или уничтожить предателя Виталия Дудчика. Мы ее выполнили? — Он обвел взглядом свою небольшую аудиторию. — Нет. Вот так я оцениваю проделанную нами работу.

Он выдержал паузу. Пастухов и Голубков, соблюдая субординацию, молчали.

— Хорошо, — подвел черту Нифонтов. — Нагоняй за большой оперативный успех вы получили, можно приступать к конкретной работе. Константин Дмитриевич, расскажите Пастухову о том, кого он захватил, а я пока отдохну.

— Его зовут Нейл Янг. Профессиональный разведчик «под крышей» — у него есть официальный статус, правда в Таджикистане. Ему объяснили, что его судьба зависит от исхода дела по Дудчику, и он выложил все, что знает. Между прочим, Док с твоими ребятами повезли его сейчас на конспиративную квартиру. Пусть войдут без стрельбы и доложат начальству в Лондон о том, что опять опоздали. К сожалению, Нейл Янг знает очень мало, хотя поведал нам кое-какие любопытные детали. Ну, к примеру: Дудчик сам связался с английской внешней разведкой по Интернету. Амира спасло только звериное чутье. А может быть, спугнула наша активность. Сам Нейл Янг до сих пор пышет злобой, оттого что второй раз упустил «инициативника».