Чтение онлайн

Над секс-звезд собачьей свадьбой,

Над рублевскою усадьбой

Вот он клюв беззубый скалит -

Всем он шлет последний смайлик.

Шлет его „Гражданской силе“,

Шлет „России голубой“:

„Щас придет товарищ Сталин -

Имя главное России.

Не поможет здесь рестайлинг,

Он вернется за тобой.

Где ребрендинг ваш и лизинг

Пусть сильнее грянет кризис!

Где был пир, там гроб хрустальный

Эксклюзивного дизайна

Вдруг в банкетном зале вылез

Пусть сильнее грянет кризис!

Что-то

страшное случилось

Капитал пошел на силос.

Поздно пить гастал и линнекс.

До свиданья, частный бизнес.

Пусть сильнее грянет кризис!“

Не отпускают Бахмину на УДО,

За окнами холодно, ветрено, сыро.

А мы все сидим не то в ожидании Годо,

Не то сообщения о смерти товарища Ким Чен Ира.

Вы верите в добрые чувства?

Очкастые важные дяди.

Никого они не отпустят,

Но многих еще посадят.

А сколько раз нам говорили,

Мол, совершенно ясно,

Что, типа, уже в могиле

Комерада наш Фидель Кастро?

А он до сих пор живет

Назло империалистам.

А я ведь родился в тот год,

Когда они свергли Батисту.

На счастье или беду

К недостижимой цели

Полвека по жизни иду

Я в одной шеренге с Фиделем.

Сколько стихов прочитал

Я в поддержку Чили и Кубы,

Сколько ковров заблевал

Я ихним „Гавана Клубом“.

Да раньше я склею ласты

Под яростный крик вороний,

А Ким Чен Ир и Кастро

Нас всех еще похоронят.

Не колокол языкастый

По мне прозвенит, а бубенчик.

Обрадуются педерасты -

Одним гомофобом меньше.

Солидные люди скажут: „Издох

Лузер и неудачник.

Злобный, завистливый лох,

Собаке и смерть собачья“.

В каком-то давно забытом году

Все уже это было

И здорово напоминает пизду.

Разрытая свеже могила.

Воткнут по краям из пластмассы цветы,

И, может быть, пару слезинок

У ямы неровной вдруг выронишь ты

На чавкающий суглинок…

[Dec. 3]

„Стигматизированные меньшинства“

Учат нас, тупых натуралов и автохтонов,

Что задача поэта — „приращение смыслов“,

И что даже макаронные фабрики заточены здесь под производство патронов.

Вышел на улицу. Голая черная земля,

Из нее торчат бессмысленные деревья без листьев.

На дворе декабрь. Температура +10, бля.

Леса лысы. Леса обезлисили.

Что же пишут в газете, в разделе „Из зала

суда“?

Сын генерала отпиздил мента, сломана переносица.

Дай-то Бог, чтобы это была самая большая беда.

Зато в Перу Великий Инка наградил президента орденом Бога Солнца.

По дороге к метро не встретил ни одного русского лица.

Я не расист. Знаю, столица нуждается в трудовых ресурсах,

Но почему-то не оставляет ощущение пиздетца,

Одновременно с уверенностью, что мы движемся правильным курсом.

Там где была душа — только усталость и страх,

И лишь тревога одна где-то на дне копошится,

Что эти люди, говорящие на гортанных чужих языках,

Ох как, когда-нибудь выебут „стигматизированные меньшинства“.

Мой же русский народ в сотый раз замирил чечен.

Он победил грузин. Он великий воин.

Все нормально, #65533; оссия встает с колен.

Я спокоен. Вы слышите, блядь? Я спокоен!

Поэты послушно сидят, „приращают смыслов“

Патронные фабрики заняты производством макаронов.

„Дайте водки два ведра и коромысло!“

Как сказал знаменитый Андрей Родионов.

Драма в 3-х действиях.

Действующие лица:

Эффективный менеджер

Сатин

Седовласый мудрый старец

Оптимист

Пессимист

Человек, обмотанный газетами

Человек в поролоне

Прекрасная девушка

Прекрасный юноша

Дева-роза

Место действия: Берег моря

Время действия: Грядущее.

Сцена представляет собой залитую солнцем песчаную площадку.

Из песка торчат несколько невысоких гранитных валунов покрытых седыми благородными мхами.

Справа вдалеке виднеются какие-то циклопические руины, а слева шумит, переливается всеми цветами огромное теплое море.

На мягких благоуханных мхах в тени лавров, кипарисов и неизвестных автору буйно цветущих деревьев, восседают несколько прекрасных юношей и девушек

в простых, но изящных одеждах ослепительно белого цвета.

Их тела чрезвычайно соразмерно сложены, движения сдержанны и грациозны,

лица одухотворенны и миловидны.

Волосы сидящих охвачены серебряными обручами с затейливой чеканкой.

Они сгрудились вокруг благородного седовласого старца.

У старца мудрые глаза и густая борода.

Перед ним на песке шелковый платок, на котором аккуратно разложены какие-то черепки, отдаленно напоминающие обломки клавиатуры, мониторов и другой оргтехники, изъеденной ржавчиной, гнилые деревяшки, в которых угадываются остатки фанерных табуреток „ИКЕА“, позеленевшая пряжка с едва различимой надписью „HUGO BOSS“. А чуть правее на специальной подставке ларец темного дерева с перламутровой инкрустацией.