Псионик
Шрифт:
Как только оказался в спальне, сразу бросился к окну. Из него можно было рассмотреть соседский двор. Когда девчонка будет уходить, я ее увижу. Кинул учебники на постель, с ногами залез на подоконник.
Комната была небольшой. Как все наше жилище. В ней поместились только узкая кровать, раздолбаное кресло, шкаф с одной створкой. Даже стол некуда было определить. Поэтому уроки приходилось делать на кухне. Но меня и такой вариант устраивает. Главное, я могу уйти в спальню, закрыть дверь и знать, что никто не полезет сюда.
В гостинной, кстати, было тихо. Мать, видимо, сегодня —
Таращится в окно мне пришлось почти час. На улице уже окончательно стемнело. Немногочисленные фонари нашего района светили так тускло, что их можно было просто отключить и все. Сильно большой разницы никто бы не заметил. Более, чем скромный, свет из окон домов и то, наверное, ярче.
Муниципалитет, как и Корпорация, считает, что работники завода после трудового дня должны спать, набираясь сил для новых свершений. Мусорка растет с каждым годом все больше, несмотря на активные усилия мусорщиков, которые разбирают её с ночи до утра и с утра до ночи. Завод работает на износ практически. А все потому, что кое-кто, живущий в больших, дорогих домах, выбрасывает еду, одежду, бумагу, не очень старые предметы обихода. Весь этот хлам, не нужный богачам, завод перерабатывает и снова выпускает в жизнь. Отсюда появляется одежда, которую нам выдает муниципалитет, часть мебели, посуда, детские игрушки. Короче, мы живем, как паразиты, на отходах жизнедеятельности богачей.
Я потянулся за планшетом. Интересное дело…учебники нам выдавали по-прежнему бумажные, а уроки мы писали в планшете. Есть логика? По мне — никакой.
Однако сейчас интересовало совсем другое. Интересовала книга, которую недавно прочел. Я разблокировал экран, нашёл ее в читалке и открыл первую страницу, бестолково пялясь в буквы. История про веселого парня, который грабил богатых, а награбленное потом отдавал бедным. Круто было бы, если бы я смог так же. Тем более, у парня имелись только лук и стрелы, а у меня — охренеть насколько могущественная сила. Правда, пользоваться ей не могу в полной мере, но это, думаю, временно. Чем старше становлюсь, тем изощреннее получается применять способности без палева.
На людей, если честно плевать, в данном случае точно не о них думаю. Среди бедняков тоже всякого дерьма хватает. Но с огромным удовольствием я бы потряс богачей. Этих высокомерных, наглых ублюдков. Особенно, Корпорации. Честно говоря, не видел ни одного из бенефициаров в реальности. Только по телевизору. В нашем городе их нет. Корпорация есть, а владельца нет. Вернее, не сама Корпорация. Ее филиал. Именно отсюда и появился этот долбаный завод. Корпорация дала нам работу. Это, если верить написанному в уставе города. В реальности, нас просто загнали в условия, которые позволяют Корпорации получать дешёвую рабочую силу. Они все сделали для того, чтоб огромное количество людей стало зависимо от них.
Особо долго размышлять о будущем не получилось,
На порожках появилась Настя. Она буквально секунду постояла у двери, словно сомневаясь, а потом сбежала вниз. Замерла. Продолжала соображать, видимо. Осмысляла детали своего побега из дома. Золушка, блин, нашлась… Феи нет, кареты нет, туфель нет и принц — полное дерьмо. О чем, вообще, думает девчонка? Откуда у нее вдруг появилась эта тяга к сказочным сюжетам?
Настя провела рукой по волосам, наверное, сомнения все же были слишком сильными, потом решительно оглянулась на дверь и на цыпочках, будто кто-то мог ее увидеть или поймать, прокралась к велосипеду, стоявшему возле забора.
— Вот ты что придумала…Стырить отцовский велик…Ну, в принципе, неплохой вариант. Если он и поедет на работу, только утром… А ты к утру рассчитываешь вернуться…
Я разговаривал сам с собой, потому что меня это успокаивало. Немного.
Настя выглядела непривычно. Я по началу даже слегка прибалдел. Вовсе не от ее красоты. Это и так факт известный. От того, как моя подруга свою красоту испортила глупым желанием соответствовать тупым, выдуманным стереотипам.
Она напялила какое-то платье, подозреваю, из матриных старых запасов. Потому что у платья имелось декольте. Так же называется вырез на груди? Правда, Насте в этом вырезе показать было нечего, поэтому она сколола края булавкой. Судя по неровному краю юбки, который в одном месте был ниже, в другом — выше, на талии девчонка подвернула платье резинкой, чтоб было покороче. На ноги напялила туфли. Тоже, видимо, материны. Ужас, короче… Сами вещи, может, и не изношены, но блин… Это реально ужас…
Я этого, естественно, не помню, но говорят, ее родительница когда-то была подающей большие надежды особой. Жила в ремесленном районе, училась отлично. Пока не встретила Настиного отца. Любовь, морковь, вся вот эта херабора… И трындец. Не осталось ни надежд, ни будущего. Вообще не понимаю, зачем взрослые придают столько значения этому дурацкому понятию. Любовь…Вот она, ваша любовь, во всей красе. Нищета, четверо детей, ежедневный мордобой и бесконечная тоска. Класс!
Настя подошла к велосипеду, снова оглянулась на дом. Окна были тёмными. Скорее всего, все улеглись спать. Один черт делать больше нечего. Интернет, к которому у нас подключаются и телевидение, и радио, отрубают на ночь. Чтоб не дай бог никому не пришло в голову тратить время на развлечения.
Девчонка собрала подол платья, завязала его между ног, и покатила велик к дороге.
— Ты выглядишь, как дура…– Сказал я сам себе, хотя, конечно, имел в виду Настю. Надеюсь, позже, смогу повторить ей это в глаза, чтоб она больше не исполняла такой ерунды.
Подруга и правда смотрелась очень странно. Одежда, обувь были ей велики и в глаза бросался данный момент сильно. К тому же, у Настиной матери, может это и парадно-выходной наряд, но для того места, куда собралась девчонка, он точно не подходит. Там прислуга, наверное, одевается приличнее.