Чтение онлайн

– Ага, – продолжил Толян, – человек, знаешь ли, животное социальное. Соответственно, наряду с обычными инстинктами, есть у него и социальные. К примеру, инстинкт общественной полезности. Непреодолимая потребность делать что-то на благо общества, быть признанным его полезным членом. Так вот, у нас этот инстинкт отсутствует напрочь.

Виталик весело провел время со студентами в общаге. Остаться там, впрочем, не удалось. Общежитие закрывалось в 23–00, и после этого времени посторонним там находиться было не положено. Договориться с вахтером не вышло, что и не удивительно – Виталик был очень пьян

и без гроша в кармане. Попытка уехать на метро оказалась также неудачной – его не пустили по той же причине, что и днем ранее.

Взвесив все за и против, Виталик решил отправиться на располагавшийся неподалеку источник. Там можно было выкупаться, чтоб совсем уж не походить на бомжа, и вздремнуть на скамеечке. Дорога до него заняла около двадцати минут. Шел Виталик изрядно шатаясь и по пути два раза сворачивал блевать в кусты. К счастью для него, патрули там ночью не ходили. Добравшись наконец до места, Виталик с наслаждением, прямо в одежде и обуви, погрузился в холодную воду. Вдоволь поплескавшись, освежившись и несколько протрезвев, он вылез и жадно присосался к установленному возле ручья фонтанчику. Вода была холодной, только из-под земли. Виталику, впрочем, она не очень понравилась. Он соскучился к такому родному вкусу водопроводной, очищенной хлоркой. Напившись, Виталик выпрямился и увидел приближающуюся массивную пошатывающуюся фигуру. Это был его знакомый по прозвищу Голиаф, еврей, пьяница и культуролог.

По виду Голиафа сразу же было видно, что недавно он развелся с очередной женой. В периоды, приходящиеся на семейную жизнь, он предпочитал выходить в свет в дорогом элегантном костюме, коих в его обширном гардеробе было сотни. В первый же день вольной жизни Голиаф открывал шифоньер и отодвигал в сторону вешалки с костюмами пока не натыкался на более уютную одежду, служащую необходимым атрибутом его сформировавшегося еще в юности имиджа – семейные трусы и пуховик. Надев их, Голиаф босиком, прихватив из бара початую бутылку водки и консервированные шпроты, отправлялся бродяжничать.

– Вторые сутки не могу домой попасть, – пожаловался Виталик, – менты не пускают. У тебя та же проблема?

– Да нет у меня никаких проблем. – Ответил Голиаф.

– А у тебя по деньгам что-то есть? На такси не займешь?

– Та ну какое такси, давай лучше водки купим. А потом без проблем отправишься домой, если захочешь…

Они посидели на скамейке у круглосуточного магазина, распили бутылку. Виталик вновь опьянел, и ему захотелось домой как-то особенно остро. Его товарищ не преминул это заметить и сказал:

– Ну ладно, пойдем. Тебе, похоже, пора.

Они прошли через несколько дворов и подошли к двери в какой-то подвал. Голиаф открыл, изнутри повеяло жуткой вонью. Виталик отбежал, его вывернуло.

– Нам обязательно туда идти?

– Ну, если хочешь домой, то таки да.

Едва сдерживая рвотные позывы и стараясь дышать ртом, Виталик спустился вниз и оказался в просторном подвальном помещении. Оно было залито мягким зеленоватым свечением, источник которого определить было трудно. Оно как будто бы исходило прямо из стен, обшарпанных, заблеванных и исписанных матюгами. По полу были разбросаны картонки и тряпки, на них лежали бомжи. Некоторые спали, некоторые пили дешевый портвейн из картонных пакетов и переговаривались. Взгляд Виталика остановился на одной из бомжих. Та как раз опустошила пакет с портвейном и отбросила пустую коробку в сторону. Затем она залезла рукой под юбку, вырвала несколько лобковых волос, подула на них и что-то прошептала.

Непочатый пакет портвейна «777» материализовался перед ней словно бы ниоткуда. Голиаф прокомментировал это явление:

– А ты думал – за счет чего бомжи живут, что они едят, почему всегда есть, что выпить. Копаются в мусорках? Да что там найдешь, да и часто ли ты подобное наблюдаешь? Это так, для отвода глаз. И милостыню иногда просят для отвода глаз. Бутылки собирать – тоже бизнес невыгодный. Бутылок сейчас, после принятия антипивного закона, меньше стало. Да и в старые добрые времена разве б они угнались за более молодыми, здоровыми и расторопными боттлхантерами-профессионалами? Это на самом деле магический орден. Специально отобранные аскетичные адепты проходят посвящение, принимают определенные обеты. Они отрекаются от личных жилищ, клянутся до скончания веков не мыться и носить лохмотья. В обмен же получают доступ к источнику небывалой волшебной силы.

– А домой они меня смогут отправить?

– А ты спроси.

Виталик подошел к одному пожилому бомжу и сказал:

– Извините, а Вы не могли бы отправить меня домой поскорее? Очень хочется.

– Да нехуй срать, – растянулся в редкозубой улыбке старик, – пиздуй, коль так хочешь.

Он вырвал из бороды клок волос и что-то прошептал. В глазах у Виталика помутнело, и он решил, что теряет сознание с перепою.

Очнулся Виталик у себя дома, в коридоре. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей и не выслушивать их упреки, он прокрался в свою комнату, стащил обувь и с наслаждением растянулся на постели. Вскоре он погрузился в глубокий сон.

Этим тихим вечером Алексей был свободен от забот. Он с комфортом устроился на мягком диване перед монитором, и читал сборник рассказов Буковски, время от времени прихлебывая из баклажки пива. Но вскоре его настроение было испорчено. Рядом на диване неведомо откуда материализовалась девица в обтягивающей тунике с огромной явно силиконовой грудью и сказала:

– Леша, почему ты не смотришь телевизор. У тебя ведь великолепный кабельный пакет с почти сотней каналов.

– Ебать, это опять ты, – с усталой злобой проговорил Алексей. – Мне нахер не нужно твое кабельное, оно просто в нагрузку к интернету идет. Убирайся отсюда, пожалуйста, мне прошлого раза хватило.

А в прошлый раз было вот что. Алексей подошел в супермаркете к прилавку с молочными продуктами, и тут рядом с ним непонятно откуда возникла упомянутая выше барышня. Она оказалась музой потребления. «Алешенька, – соблазнительно зашептала она ему на ухо, – ты только посмотри, какой замечательный выбор сыров. Еще недавно, при Советском Союзе, простым людям такое и не снилось». И тут у парня помутился рассудок, и он намел невероятное количество сыров всех имеющихся в наличие сортов, спустив на это всю свою зарплату.

– Понимаешь, блядь, всю зарплату! – Алексей злобно посмотрел на гостью. – Всю ёбаную зарплату. Коммунальные платежи не погашены, жрать нечего, кроме этого сыра сраного, даже на бухло бабок нет. Зато весь холодильник и полбалкона сыром забиты. Я уже по квартирам ходил с сумкой сыра, пытался на алкоголь выменять. На меня как на последнего долбоёба смотрели.

В один прекрасный день Алексей вконец обезумел, вышел на балкон и принялся бросать кусками сыра в ворон. Пожилые соседки хотели сначала вызвать милицию, но быстро смекнули, что сыр – штука в хозяйстве полезная, и забегали по двору наперегонки, подбирая куски. От виновника торжества во дворе впоследствии шарахались, считая буйнопомешанным.