Прынцик
Шрифт:
— Кто там? — спросил Шарыгин из комнаты.
— Не знаю.
В дверной "глазок" подошедшей Галке был виден лишь силуэт на фоне уходящего вверх лестничного пролета. Лампочка над электрощитками, похоже, опять перегорела. Или нарочно выкрутили?
Ах, Мягков, Мягков…
— Кто? — спросила Галка, прижимаясь лбом к мягкой дверной обивке.
— Сосед ваш, — ответили с площадки.
— И что?
Очень интересно, подумалось. Нахал?
— У меня сакраментальная
— Вы серьезно?
Силуэт в "глазке" шевельнул плечами.
— Я здесь не одна, — зачем-то сказала Галка.
— А соль?
— Соль со мной. — Вот же дурацкий диалог, подумала Галка. — Вам вообще много надо?
— Хотя бы половину солонки.
Килограмм этак пять или шесть, больше ему не съесть. Он у нас еще маленький, этот Прынцик. Одарить что ли?
Галка включила свет и щелкнула замком.
— Солонка с собой?
Новоиспеченный сосед сначала вошел, улыбнувшись, потом кивнул. Он был в джинсах и футболке с разлетающимися нарисованными фруктами.
В ореховых глазах — искорки.
— Здравствуйте еще раз.
— Угу. Давайте, — протянула ладонь Галка.
— Вот. Извините… — Прынцик свернул стеклянной солонке дырчатую жестяную голову. — Вот теперь все.
— Ждите, — сказала Галка.
Соль у нее была крупная и мелкая, "экстра". Правда, мелкой сделалось жалко, ее оставалось совсем немного, тут самой бы жадине-говядине хватило. А крупную надо было поколоть ножом. В общем, не так все просто.
— А вы что-то готовите? — спросила Галка, выглядывая из кухни.
— Да нет, — снова улыбнулся Прынцик. — У меня с поезда остались помидоры, а без соли их как-то, знаете… Удовольствие не то.
— Я вам крупной насыплю, хорошо?
— Сыпьте.
Вежливый. Непритязательный. Мечта просто.
Кроша ножом сероватый слежавшийся ком, Галка подумала, что если бы не Шарыгин… Вот интересно, что, если бы не Шарыгин? Расхожий сюжет — соседка пришла за солью. А здесь сосед, что, собственно, ничего в сюжете не меняет. Эмансипация. Феминизация. Обмен архетипами поведения. Нонеча, значит, мужики бегают.
А давайте солить вместе!
Галка фыркнула, представив, как безумно блестя глазами, вбегает в прихожую с этим предложением. По пути распахивая халат.
Эх, Галина батьковна, что-то вы сегодня в ударе. Точно ни обо что не прикладывались? А то ведь приложились и забыли. А последствия вон, в голове так и скачут. Прынцик, кстати, того самого роста, о котором еще ослик Иа говорил: "Мой любимый размер". На полголовы выше — чтобы и в лицо можно было смотреть без насилия над шеей и на цыпочках до губ губами дотянуться. Наверное, сла-адкие…
Все, хватит
Галка сердито ссыпала наколотое в пластиковую плошку, зачерпнула солонкой, набивая ее до верха.
— Вот, — она вручила солонку молодому человеку, ладони соприкоснулись — ни отклика, ни статического электричества. — Может еще что-нибудь?
Улыбка номер три.
— Если можно, хлеба.
А потом мяса, а потом переночевать. С другой стороны, кто ее за язык тянул?
— С отдачей, — наставила палец Галка.
Вот и думай: шутю или не шутю.
— Постараюсь.
— А-а, — выглянул, выступил из гостиной узящий глаза Шарыгин, — наш молодой друг из квартиры спра… сле… нет, справа. У вас там список длинный?
— Какой? — удивился Прынцик.
— Продуктовый.
— Н-нет.
— Это, знаете, хорошо, — покивал Шарыгин. — Объедать здесь Галочку могу только я. Только я.
Конечно же, это был Степлтон из "Собаки Баскервилей".
Его интонации, его мягкая улыбка. И вышло, несмотря на совершенное несходство Шарыгина с Янковским, очень похоже.
"Кофе в этом доме варю только я…"
Только в конце фразы Григорий совсем уж по-свински притянул Галку, вышедшую из кухни с четвертинкой ржаного, за пояс халата к себе. И руку под грудью собственнически пропустил. Тоже что ли из "Баскервилей"?
Да не было там такого!
— Возьмите.
Галка протянула хлеб, незаметно и больно пихнув Шарыгина локтем. Театральный лев, получив свое, хрюкнул.
— Спасибо, — произнес Прынцик. — Я обязательно, завтра вечером…
— Не торопитесь, — просипел, напутствуя его Шарыгин.
Щелкнул замок.
— Это вообще что? — повернулась Галка через мгновение.
— Как что? — Григорий отступил в комнату, успокаивающе выставив ладони. — Галчонок, это были благие намерения. Исключительно! Я же видел, на что он рассчитывает!
— На что?
— На все! — Шарыгин попытался объять руками квартиру. — На это все! На тебя! Глазами так… Ох, — он скривился, схватился за правый бок, — как ты мне меж ребер-то заехала! А я тебя, между прочим, считай, что спас.
— Да? Спокойной ночи!
Разозленно пфыкнув (ничего не загорелось? жалко! казалось, есть способности), Галка влетела в свою комнатку.
Шпингалет в паз. Свет — долой. Абрис ночного окна осторожно прикоснулся к глазам.
В сумраке забелела кровать. Шум дождя пробился, рассыпался успокаивающими шипящими. Ш-ш-ш… Чего ты? Чего ты злиш-ш-ш…
Ничего, сказала дождю Галка, размазывая слезы.
Обидно, когда кто-то решает за тебя. Шарыгину вообще стоит проломить голову.