Чтение онлайн

— Тебе стоит попытаться, может быть, золотоглавая удостоит тебя разговором. Кошки редко снисходят до людей, но если ты попытаешься, она, возможно, ответит тебе.

По тому, как мальчишка испуганно вздрогнул и оглянулся на нее, Мегэн поняла, что он слышал ее.

Солдаты открыли клетку, приказав ей прекратить свои колдовские штучки и дать отвести себя на ночь в безопасное помещение. Мегэн сложила вязание и убрала его в сумку, потом некоторое время рылась в ее объемистых недрах, несмотря на их строгие приказы немедленно прекратить это занятие. Тогда сержант наклонился, собираясь схватить

ее за локоть, и замахнулся другой рукой, намереваясь ударить ее по лицу, но внезапно, чертыхнувшись, отдернул ее. Из складок одежды Мегэн вылетела оса и ужалила его за палец. Он затряс рукой от боли, с ужасом глядя на мгновенно появившуюся красную припухлость.

— У тебя есть сироп перетрума? Отличное средство от укусов ос, — заботливо посоветовала Мегэн. — Или лавандовое масло. Опусти палец в холодную воду, это снимет опухоль.

Сержант развернулся к ней, как будто намереваясь снова ударить ее, но внезапно остановился и закричал:

— Отведите ее на мельницу, мы запрем ее там на ночь с крысами и зерновыми змеями.

Мегэн рассмеялась.

— Крысы мне куда большие друзья, чем ты, солдат. Такая компания мне не в тягость. Но я предупреждаю тебя — крысы знают гораздо больше тайных входов и выходов из этого города, чем все ваши зеленые новобранцы, вместе взятые. Если хотите найти меня наутро, то я бы на твоем месте нашла какое-нибудь другое место.

Сержант нерешительно пожевал ус, потом воскликнул:

— Тогда мы запрем тебя в винном погребе в гостинице!

Мегэн внимательно рассматривала свои ногти. Один из солдат робко вмешался:

— Но ведь в погребе тоже водятся крысы...

Сержант опешил, потом рассердился, но взял себя в руки, сказав:

— Куда-нибудь подальше от зверей. И растений. Туда, откуда трудно выбраться, и где мы можем охранять все входы и выходы.

— Могу я предложить лучшую комнату в гостинице? — сказала Мегэн. — Прошло уже очень много времени с тех пор, как я в последний раз спала в удобной постели. Могу пообещать, что вам не придется волноваться, как бы я не ушла оттуда раньше времени. Наоборот, вам еще и потрудиться придется, чтобы растолкать меня утром!

У сержанта забегали глаза, но лица всех его солдат ничего не выражали. Он послюнил синеватую шишку на пальце и сказал:

— Отведите ее в гостиницу! И пусть кто-нибудь добудет мне сироп перетрума!

Мегэн проснулась рано на рассвете от непривычного шума пробуждающегося города. За городской стеной на лугу пастух дул в рожок, сзывая коз на пастбище. Из пекарни доносился стук теста, которое шлепали на деревянные доски, и треск углей в хлебных печах. Сторож с трещоткой обходил город, возвещая о наступлении «серого рассвета, промозглого и одинокого».

Она улыбнулась и огляделась вокруг. Возможно, ее поместили и не в самую лучшую комнату во всей гостинице, но, тем не менее, она была очень уютной. Постель была узкой и жесткой, но будь она хоть на йоту мягче, и Мегэн не смогла бы уснуть, настолько ее старые кости привыкли к корням деревьев и камням. Ей дали только одно тонкое одеяло, но у нее был свой плед и три мыши, пришедшие составить ей компанию. Солдаты оставили ее без еды и воды, но она прихватила с собой достаточно съестного, зная, что Оул вряд ли будет хорошо кормить ее, а что касается питья, то, ложась спать, она просто вывесила за окно кувшин. К утру он должен был наполниться

до краев, поскольку всю ночь шел дождь. Она с удовольствием поужинала в одиночестве, насладившись пресным хлебом и холодным картофельным омлетом и запив их несколькими стаканами тернового вина.

Зола в камине запылала, давая жизнь новому огню, и Мегэн поплотнее завернулась в плед, усевшись в постели. Мыши протестующе запищали и зарылись поглубже в одеяло. Она легонько дернула за длинный розовый хвост и спустила узкую босую ногу с кровати. Доски были ледяными, и она быстро втянула ее обратно. Не было никакой необходимости мерзнуть — равно как и скрывать свою магию, — когда она находилась в самом штабе Оула. С мрачной улыбкой Мегэн откинулась обратно на подушки и стала готовить себе завтрак.

Створки окна распахнулись, и кувшин, висевший за окном, перелетел всю комнату, оставив открытое окно хлопать на пронзительном ветру, выплеснул воду в миску на умывальном столике и встал рядом с ним. Миска взмыла в воздух и повисла над огнем. Из сумки выпрыгнул мешочек с овсом, подлетел к огню и высыпал часть своего содержимого в кипящую воду. Из другого мешочка взметнулся небольшой соляной вихрь, приземлившийся в миску в тот миг, когда вода и овес перемешались. Вскоре в висящей над огнем миске запыхтела каша, и миска вместе с ложкой заплясали над кроватью. Мегэн осторожно попробовала кашу.

— Ой, горячая, — воскликнула она и подула на кашу.

Мыть миску она предоставила своим тюремщикам; ополоснулась сама прямо из кувшина и туго заплела волосы в косу. Как же ей не хватало Гита, который всегда помогал ей в этом долгом деле! Когда она была уже одета, солдаты пинком распахнули дверь, и она встретила их с горделивой осанкой и в опрятном виде.

Клетку, из которой вымели всю грязь, швырнули на задок повозки. Ее вытолкали на улицу, и она с трудом взобралась в повозку и снова устроилась в клетке.

— Гумберт не придет сказать мне «до свиданья»?

— Тихо! — закричали они, прижавшись к клетке, так что она могла видеть лишь их красные плащи. Она вытащила свое вязание, не обращая на них никакого внимания, такая безмятежная, как будто находилась в каком-нибудь сельском домике в полной безопасности. Время от времени кто-нибудь из них расходился и пытался ударить ее. Но каждый раз или повозка накренялась, или соскальзывала нога, и кулак пролетал мимо цели, а обидчик ранил самого себя. Вскоре большинство солдат потирало синяки и ссадины, хмурясь от суеверного страха и досады.

Повозка покатилась к городским воротам, и улицы снова заполнились зеваками. Но настроение толпы существенно отличалось от того, которое было во время ее первого проезда по городу. Многие все еще швырялись перезрелыми фруктами или камнями, но «снаряды» снова возвращались к тем, чьи руки их бросали, сколь бы искусно ни был направлен бросок. Сначала солдаты инстинктивно пригибались, но вскоре поняли, что если они не будут обижать Мегэн, то с ними не произойдет ничего плохого. К ужасу стражников, некоторые бросали цветы — всегда исчезавшие из виду так быстро, что никто не успевал заметить, чья рука их бросила. Тайные доброжелатели обнаружили, что все их добрые пожелания вернулись им сторицей. Некоторые находили на улице монеты или, возвратившись домой, обнаруживали больного ребенка чудесным образом исцелившимся. Другие заключали долгожданную сделку или находили доходную работу.