Proxy bellum
Шрифт:
В центре — ядро из России.
Вокруг него первое кольцо интеграции — федераты Союза.
Далее второе кольцо интеграции — конфедераты Союза.
И завешать его, судя по всему, должно кольцо союзников Союза.
Хотя, если вспомнить практику крупных международных организаций, можно сделать еще одно кольцо — ассоциированных государств. В будущем. Что позволяло в теории собрать в единый кулак едва ли не половину планеты. Или даже больше… Если клювом не щелкать…
— Вы в некотором смятении? —
— Признаться, да. Я не думал, что англичане такие дураки. Зачем в столь непростой ситуации так глупо подставляться?
— И все?
— А этого мало? — усмехнулся Фрунзе. — Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе. Не так ли?
— Возможно. Но я не понимаю, почему дураки? Они попробовали и у них не получилось. Всякий бы так сделал.
— Всякий да не любой. Чтобы иметь верных союзников нужно и самому демонстрировать определенную верность. И по рукам их бить, когда сами увлекаться станут. Не построить крепкой семьи, если муж будет по шлюхам бегать или жена по любовникам. Не так ли? Англичане же в своей стратегии превратились в главную блудницу планеты.
— Рыба ищет где глубже, а человек — где лучше. — развел руками Ататюрк.
— То есть, вы хотите сказать, что предадите Союз при первой возможности?
— Боюсь, что этой возможности вы нам не дадите. — улыбнулся лидер Турции.
— Всякое бывает. Украине вот дал. Ничем хорошим это для нее не кончилось. Иной раз мы сами не ведаем чего желаем. Потому и говорят — бойтесь своих желаний, они могут исполнится.
Ататюрк усмехнулся.
Вроде как весело, но глаза были напряженные, а он сам собран.
— Вы подарите мне Айя-Софию? — спросил Фрунзе.
— Мечеть?
— Да. Старую Святую Софию.
— Зачем она вам?
— Я хочу ее реконструировать и привести к облику времен Юстиниана. Вновь сделав храмом. Православным храмом.
— Боюсь, что наше духовенство на это не пойдет. Этот храм символ торжества ислама. Символ завоевания Мехмедом Византии.
— Этот храм — самый значимый в православном мире после Иерусалимского. Того, что разрушен. Его возвращение в лоно христианства станет очень важным актом примирения.
— Я думаю, что вы не понимаете… увы, это только обострит ситуацию.
— Не понимаю? — усмехнулся Фрунзе. — Возможно. Но обратите внимание — Союз вернул все старые земли Российской Империи. Даже Аляску и Гавайи[1]. Осталась только Калифорния, но мы ведем переговоры. И близки к успеху.
— И к чему вы мне это говорите?
— Там, где был поднят российский флаг он не спускается. А если и спускается, то рано или поднят будет поднят вновь. Даже если для этого придется ждать сотни лет.
— И причем тут Айя-София?
— Советский Союз является законным наследником Российской Империи, принявший на себя все ее права и обязательства. А Российская Империя была законным наследником Восточной Римской Империи. Византии. Понимаете, к чему я клоню?
— Вы же сказали, что
— Не хочу. И говорил и говорю. Но военные успехи вскружили головы отдельным гражданам. И указанный вопрос поднимается в кулуарных разговорах. Поэтому я и предлагаю найти способ для примирения по этому вопросу. Возвращение Святой Софии — это самый минимальный шаг, который позволил бы мне найти управу на эту болтовню.
— Как будто вы ее не сможете найти и так…
— Не смогу. Как и любой правитель, я опираюсь на определенные группировки. И не могу идти против их интересов.
— Тогда вы понимаете, почему я не в состоянии сделать то, что вы просите.
— Или не хотите?
— Духовенство на это не пойдет.
— И София — это начало. — словно не услышав его, продолжил Фрунзе. — Нам нужно будет найти способ примирить горячие головы. Я вижу это в том, чтобы все древние храмы, переделанные в мечети, вернуть христианам. Взамен я помогу вам с возведением крупных, красивых мечетей в крупных городах Союза. Для компенсации.
— Вы меня не слышите? Духовенство на это не пойдет.
— По делам их узнаете их, — пожал плечами Фрунзе. — Я предлагаю доброе дело в обмен на другое доброе. Куда более значимое. Я ведь не за деньги предлагал купить Софию. За деньги храмы покупать не прилично.
— Что за дело?
— В Союзе разработали новый тип домов с гибкой планировкой и конфигурацией[2]. При массовом строительстве они получатся достаточно дешевыми. Быстрыми в возведении. Но главное — они сейсмостойкие. То есть, мы очень быстро, буквально в считанные годы сможем преобразить многие города Турции.
Ататюрк замолчал.
Задумался.
Эти дома ему были не так чтобы и нужны. Да, дело хорошее. Но они явно недостаточная плата для такой уступки. Равно как и строительство новых мечетей в Союзе. Однако какова альтернатива?
Он скосился на Фрунзе.
Тот смотрел на него и добродушно улыбался. Однако никого в мире эта демонстративная доброта уже не обманывала. Она выглядела словно улыбка паука. Такого милого. Такого пушистого…
Войска Фрунзе освободил на востоке. То есть, технически он был готов к войне с Турцией. Теперь готов. Момент для вступления в войну Ататюрк упустил.
Тем более, что судьба Финляндии, судя по всему, висела на волоске. И, дожав ее, Михаил Васильевич бы сосредоточил на южном направлении все свои силы. И даже новый флот бы привел. Тем более, что греки явно дали понять — на кого они будут делать ставку в этой игре. А значит, если Фрунзе им пообещает что-то, то они выделят свои порты под базы для Балтийского флота и дирижабли. Так что Турция в самые сжатые сроки окажется в блокаде.
На суше же…
Он поджал губы. То, как РККА действовала в Афганистане не оставляло шансов удержать их в горах. Да и в остальном все выглядело очень грустно.