Проволоки
Шрифт:
Роман подвинул деревянный стул с длинной спинкой ближе к широкой кровати друга, сел на него, отложив на тумбочку вещи для Кости. Задумчиво стал всматриваться в одну точку, молчать подолгу.
– Кость, вот почему жизнь такая несправедливая?
– юноша сделал как можно больше заумный вид, задумчиво поглаживая пальцами свой подбородок. Приготовился к явно серьёзным философским темам. Чёрные пятна расположились на левой щеке и немного было на лбу. Их он планировал смыть дома, -почему всё именно так?
Константин
– Я понимаю, ты сейчас спишь, и смысла нет разговаривать, но мне нужно высказаться, -глубоко вздохнул, покачал головой, ибо всё такое тленное и тоскливое, такое несправедливое и нечестное. Как же так — одному Роме досталось сегодня!
– Я тебя убью сейчас.
– Так ты не спишь!
– Рома счастливо улыбнулся, а друг поворачивается к нему своим устрашающим болезненным видом. Под глазами были какие-то красные синяки, не синие и чёрные, как обычно. Кожа бледная, а глаза усталые и заспанные. Костя очень чутко спит.
– Вот ты чучело, -смеётся тёмноволосый, что есть силы, делает это тихо, чтобы снова не раздражать горло и слизистую. Увидев Рому всего потрёпанного и усталого, юноше даже стало жаль друга. Наверняка что-то делали на улице, или он упал по дороге в грязь. Всё может быть.
– Сейчас всё расскажу. Но сначала, -светловолосый взял с около кроватной тумбочки толстую книгу, протягивая её другу. Тот улыбнулся, томно смотря на причину своего хорошего настроения. Принял книгу, совсем забыв, что сегодня его День Рождения.
– Та самая?
– Она самая.
В руках Костя несильно сжимал крепкую чёрную книгу Эдгара По, аккуратно стягивая красную ленточку с обложки.
– Не стоило, правда.
– Стоило-стоило!
– Спасибо.
Для юноши это было реально подарком века. Он давно мечтал об этой книге, рассказывал другу об этом авторе, что недавно начал читать его и уже влюбился в слог и красоту слов.
– А теперь слушай, -Рома вспомнил, что изначально у него было ужасное настроение, именно такой облик он и принял сейчас, садясь уже на край кровати своего друга. Тот кашлял, прикрываясь, но не сильно, ибо была просто ангина без бронхита.
Друзья разговаривали. Костя смеялся. Ему действительно стало намного легче с приходом друга, тому тоже, когда он выговорился. Они всегда дополняли друг друга. Всегда поддерживали тёплыми «вот ты лох», это было невообразимо. Рома чуть ли не взахлеб объяснял, демонстрировал, как взорвалась та штука в колбе Влада. Кстати, о Владе. Юноша посмотрел на телефон, что лежал немного дальше рук, на постели. Он вибрировал уже два раза, но отвечать было некогда, поскольку пришёл друг, его нужно выслушать и дополнять беседу.
– Вот учти, будешь в одиннадцатом, никогда не смешивай зелёное и белое. Даже
– Договорились, сэр!
– Овсянка, сэр!
Парни засмеялись. Рома посмотрел на настенные часы юноши, которые он не хотел менять ни на одни новые. Ему нравился этот старинный вид, громкое тиканье, особенно отчётливо слышно в полной тишине. Они были огромные, сразу бросались в глаза. Очень интересные и чёрного цвета.
– Что ж, Шерлок, мне нужно отмываться. Я пойду, а ты долечивайся.
– Я постараюсь как можно скорее, но не обещаю.
Рома пожал руку другу, улыбнувшись на прощание. Ему так не хватало разговоров. Костя даже попросил, чтобы он почистил ему апельсинку, согласился, увлечённо вырезая из кожуры ножом интересные узоры. Виленский засобирался домой, выйдя из комнаты, затем забирая мамин журнал, который возвратила Валентина Александровна — мама друга.
– Очень хорошие рецепты, пускай приходит, вместе обсудим.
– Передам, спасибо.
Женщина проводила юношу, закрывая за ним дверь. Напевая песенку, вернулась обратно на кухню, чтобы доделать ужин.
Рома спускался быстрыми шагами по ступенькам, будучи уже в приподнятом настроении. Его глаза после комнаты Кости резко заболели, хоть там и было почти всё белое, но было довольно темно, освещение никакого. Было больно глазам от такого яркого белого цвета снега. Но свыкнуться можно было, лишь потереть их. Продолжая идти, юноша нащупал длинные чёрные наушники у себя в кармане брюк, подсоединяя его к телефону. Включил любимую музыку, как раз создаваемую такой же атмосферой, как и на данный момент. Шёл домой, не забывая о том, что дома его ждёт куча домашки и недоделанная контрошка.
Костя, услышав, как закрылась входная дверь, опечалено посмотрел в свою белую. Хотелось выйти и помочь маме с готовкой, но сил не было совсем. Снова возвращаясь в тленную реальность, он дотянулся до телефона и ловко разблокировал его. Два пропущенных от Влада. Интересно. Юноша набрал номер, прикладывая мобильный к уху.
– Ты звонил? Мне было некогда, -Костя потирал сонливо лоб, прикрывая глаза. Он уже не помнит, когда в последний раз разговаривал с Владом. Похоже, дня три назад. Это был вечер.
– Да. Ты болеешь?
– голос на том конце тоже был не свой, какой-то обеспокоенный, но как всегда строгий.
– Угу, -хрипота Влада начала привлекать юношу совсем недавно, она была необычна, настолько грозно она звучала, что просто бальзам для ушей. Костя отвечал специально коротко, чтобы больше давать разговаривать приятелю.
– Это из-за меня, прости. Я не должен был…
– Вот именно: ты ничего не должен. Я заболел намного раньше, -перебил Костя, укрываясь плотнее тёплым одеялом, пряча под него абсолютно всё, кроме глаз, носа и рта.