Проволоки
Шрифт:
– Так вот, -хихикает, -я однажды видел селёдку, которая летела на голубом жирафе, -спотыкается о невидимый другим людям камень, удерживается за друга и продолжает путь.
– Голубой как ты?
– смеётся Рома. И даже не из-за шутки, подколки друга, а из-за одурманенности чувств и эмоций. Друзья пришли к какому-то странноватому месту, в котором пахло сыростью и отдавало некой влагой. Это было болото.
Правда, несколько лет назад была красивая и мелкая речушка.
– С-слышь, -щёки Кости горят, сам он еле разбирает слова, но старается думать как можно здраво. Они уже и забыли, что покурили. Глючило их
– Охиреть! Как мы перейдем на тот берег?!
– практически без эмоций, но эмоционально откликается Рома, рассматривая свои кроссовки, у которых сами по себе завязывались и развязывались шнурки. Девятиклассник бесстрашно (поскольку в состоянии аффекта) подошёл к обрыву, посмотрел вниз. Там бурлила страшная лава, будто весь магматический слой земной коры вырвался наружу. Ярко-красные пузырьки надувались и снова лопались.
– Давай мостик сделаем?
– предлагает что-то умное Костя, но делает что-то очень тупое. Он подбежал к самому ближнему дереву и старается толкнуть его к обрыву, чтобы послужило мостом. Но по неведомым причинам тысячелетний дуб не поддавался.
– Ты чё, дурак? Смотри, как надо, -с разбегу Рома врезался в дуб с желанием показать другу, как нужно поступать правильнее. Наверное, на голове выйдет шишка или синяк. Через несколько минут, когда друзья уже бросили попытки предпринять хоть что-то действенное, на ум Роману пришла гениальная мысль.
– А давай я мостиком буду!
– с энтузиазмом предлагает русоволосый, оценивая размеры обрыва. Если судить по «нашим» меркам, то обрывом это вообще назвать нельзя. Максимум с метр дыра в земле. У юношей всё было иначе. Однако, Костя дал согласие и наблюдал за тем, как его лучший друг и вправду встаёт на мостик, упирается руками о траву и прогибается наружу.
– Лезь пока, -скомандовал Рома, рассматривая лес пеньками кверху. Это вдвойне сильные голлюцинаци. Всё плыло перед глазами, плавало, показывались какие-то летающие тарелки, треугольники на ножках.
– Ты уверен?
– казалось, Костя был намного адекватнее друга, но ведь никто не может судить лишь по разговору. То, что он видит, не видит даже Рома. Но юноша не получил ответа, видимо понимая, что молчание — знак согласия. Приблизился к другу, заполз на него.
– Бля, давай быстрее, больно же!
– было и правда больно. Костя сначала взобрался на бёдра, затем ерзал на животе, а потом, как кот, медленно и умудрялся даже грациозно карабкаться дальше. В итоге получилось, Рома выдержал. Костя спрыгнул на тот берег якобы огромного обрыва. Русоволосый смотрит на друга, тот на него. Оба не поймут, как теперь вытащить Рому.
– Жертрест!
– прорычал светлый. Он старается согнуться, перевернуться на другую сторону, лишь бы поскорее сменить эту болезненную позу. Наверное, суставы ещё долго будут болеть.
Учитывая рост юноши и время, сколько он простоял, то можно отправлять его на чемпионат мира по лёгкой атлетике. Костя обеспокоенно мечется вокруг друга, маячит перед глазами, но толкового так ничего и не придумывает. Он слышит звуки позади себя. Медленно оборачивается.
– Мне кажется, что я что-то слышал. Да, это здесь, -из кустов слышатся знакомые голоса, но в то же время вовсе чужие и инородные. Пётр был восприимчив к звукам и крикам, это уже все поняли, потому и можно
– Рома, это аборигены! Бежим обратно!
– Костя действительно паниковал. Настоящие эмоции. Обоим казалось, что за ними пришли не друзья, а дикие каннибалы, род которых продолжает расти и эволюционировать. Будто два мужчины с голым, раскрашенном торсом, да с юбочкой на бёдрах, пришли убивать юношей. А посредине стояла женщина с оголенными формами и копьем. Олеся была удивлена и даже шокирована действиям друга и реакции парня.
– Вы чего? Мы вас потеряли, -вступает в разговор Влад, старается сделать пару шагов ближе. Неуверенно и с презрением оглядывает незнакомое место и засохшее болото.
– Не подходи, чёртов абориген!
– Костя не стал терять времени, сорвал ветку с дерева, представляя, что это острое копьё. Всё, что говорили друзья, будто передавалось через рацию и на другом языке. Языке неандертальцев. «у, а, а, у, а». Владислав вопросительно взглянул на парня. Неужто прикалывается. Не стал слушаться, подошёл ближе.
– Аааа!!! Не подходите! Вы же нас сожрете! Костя, сделай что-нибудь!
– истерика Романа нарастала с каждой секундой. К тому же, ему было очень неудобно стоять в таком положении, и многие части тела успели затечь. Вполне организованный Константин кинул палку в псевдоаборигена. Владислав, получив удар, разозлился. Это уже ни в какие ворота. Роман рассматривает остальных, ужасается. Ведь они были так молоды, а те всё ближе и ближе… Роман срывается на крик, кричит о каких-то голубцах и варениках, даже слезинка сверкнула в одном из глаз.
– Константин Васильевич, это уже не смешно, -на полном серьезе успел заметить Влад, также успешно схватил за запястье напуганного юноши. Рома кричит больше, хотя должно быть наоборот. Костя старается сопротивляться, но у него всё плывет перед глазами, какие-то фиолетовые коты сидят на плечах у аборигена, -у тебя родинка на левой ягодице, узнаешь меня?
– Влад всегда знал то, чего не знал никто. Потому и мог приводить этот аргумент в экстренных ситуациях. Отстраняясь от уха юноши, он ждал реакции, руку тоже не отпускал.
– Откуда ты знаешь? Какой кошмар! Гребаные аборигены! Робинзоны ебучие!
– нахмурился Костя, явно удивившись таким заявлениям. Он старался отпрянуть, но ничего не выходило. Пётр и Олеся тоже старались привести Рому в чувства, поначалу думая, что он издевается или готовится к сдаче ГТО.
– Да Костя! Послушай меня!
– разозлился Влад, прижимая жертву неудачных наркотиков к ближайшему дереву. Девятиклассник почувствовал, как ударился несильно головой. Потихоньку стало приходить осознание того, что это не абориген вовсе.
– Нет, Костя! Не слушай его!
– кричал Рома, стараясь привести в чувства лучшего друга. У самого ситуация была не из радужных, его пытались заставить приподнять спину и встать на ноги. А колесо или сальто назад-вперёд он сделать не может, ибо сломается на две части.
– Влад.?
– успокаивается девятиклассник, когда его берут за руку. Он почувствовал нечто холодное, но родное и знакомое. Любил нежится о руки юноши, видимо, потому и узнал. Трет глаза, чтобы рассеить помутневший взгляд.