Провокатор
Шрифт:
— Дослушай. — Грин налил ей еще виски. — Мягко говоря, кланы в оппозиции, и это их традиционное положение. Знаешь, какой порядковый номер у Земли в змеином списке новых колоний? Двести шестнадцать. А в списке «присоединенных локаций», как это называют кошатники? Такой же. Кланы расширяют свои владения ноздря в ноздрю, но почему-то опасаются явной конфронтации друг с другом и всеми силами стараются поддерживать равновесие интересов. Вот почему серпиенсы высадились только в одном полушарии, хотя могли бы захватить всю Землю, ведь у них был солидный гандикап, в две недели. Да, они немного схитрили, оставив виверрам
— Так, в общих чертах. — Вика приложилась к стакану. — Не понимаю только, к чему ты клонишь?
— Дослушай, — вновь попросил Грин. — Не знаю, как реально обстоят дела в Южном полушарии, но точно знаю, что серпиенсам этот шаткий мир выгоден, ведь у них и без кошатников масса проблем, в том числе и с людьми. Воины клана сосредоточены на борьбе с Сопротивлением: провокациях, охоте на штаб, уничтожении активистов-агитаторов, поиске баз и схронов с оружием и так далее. Если воевать еще и с виверрами, не хватит сил и ресурсов. Теперь понимаешь, к чему клоню?
— Нет.
— Уф-ф. — Грин налил еще и себе. — Может, стану формулировать четче.
— Когда каша в голове, она же и во рту, — поддела Вика. — Попробуй с самого начала, с чистого листа.
— Издеваешься? — Фил погрозил ей пальцем. — Бессовестная. Хорошо, давай так: наше командование борется за свободу партизанскими методами. Мы устраиваем покушения на главарей клана, нападаем на стражу, проводим диверсии на объектах и так далее. Эффективность мероприятий такая же, как у чужаков. Они никак не могут извести нас, а мы никак не можем нанести им ощутимый урон. Коса на камень. Для Сопротивления — это успех, ведь люди хуже вооружены и обеспечены, но это успех лишь в моральном плане, собственно, только моральный аспект и поддерживает тлеющие угли борьбы. Ведь фактически клан постепенно истощает и людские, и материальные ресурсы Сопротивления, и, если ничего не изменится, конец противостояния ясен.
— Пораженческие настроения? — Вика осуждающе качнула головой. — За такие дела можно и по хребту получить.
— Никаких настроений, только факты. — Грин помялся пару секунд и решился: — Ладно, расскажу! Штаб уже целый год готовит контрудар, план прорабатывается до мелочей под грифом «строго секретно», и работает над ним ограниченный контингент наиболее способных офицеров-разведчиков, аналитиков, экономистов и ученых. Я в их числе. Нашей группе даже выделен секретный бункер. План — это многоходовая операция, а цель — змеиный клан. Мы нанесем удары по всем его куполам.
— Удары? — Вика оживилась. — По всем куполам сразу? Круто! А чем? Погоди, «Пилигримами», да?
— Чем же еще? — Грин кивнул. — План крайне рисковый, но, по расчетам штаба, должен сработать.
— Ну вот, это дело, — одобрила Вика. — И при чем тут кошатники?
— А при том, что я не согласен с расчетами штаба. «Пилигримы» — это пока крайне сырая разработка. Ты сама сказала — мощность ни к черту. Штурмовать с таким оружием купола — все равно что идти на банковский сейф с
— Штаб, наверное, знает, что делает. — Вика пожала плечами. — Причем получше тебя.
— Дай-то бог. — Грин вздохнул.
— Но насчет кошатников я, кажется, поняла. Если бы змеевики воевали с этими белыми мангустами, «сейф» остался бы без охраны.
— Вот именно. Если бы нам удалось их стравить, вот тогда я поверил бы в успех, да и «дрель» довел бы до ума, пока суд да дело. Короче, рано мы дергаемся. И непродуманно. Может быть, в тактическом плане штаб все грамотно просчитал, но в стратегическом — нет. Масштабности мышления генералам не хватает и терпения.
— Стратег нашелся! Сделаем, что сможем, а история пусть судит, рано или поздно, грамотно или нет.
— Ничего мы не сможем сделать, — уверенно сказал Грин. — Не дадут.
— Грин, ты не прав!
— Все! — Фил вскинул руки. — Ты сама предложила, не будем о грустном. Только о нас, никаких дел, никакой политики. Хорошо?
— Ладно, — нехотя согласилась Вика. — Хотя так вряд ли получится. Это раньше можно было плюнуть на весь мир и жить, как нравится, или вообще уехать куда-нибудь на Гоа. Теперь куда бы человек ни уехал, от всеобщих проблем не спрячется. Они ведь общечеловеческие, а значит, касаются каждого. Ты тем более не спрячешься.
— Чем я лучше других? — пытаясь нащупать способ уйти от надоевшей темы, спросил Грин.
— Во-первых, ты не последний человек в Сопротивлении.
— Только в его научном секторе.
— Все равно не последний. А во-вторых, ты глубже многих переживаешь происходящее.
— Я?
— Не спорь! Вспомни сны двухлетней давности.
— Какие? А-а, про вторжение? — Грин кивнул. — Да, это было нечто из ряда вон. Только сны я видел до вторжения, так что это вряд ли доказывает, что я глубоко переживаю.
— Глубоко, — упрямо заявила Вика. — Так глубоко, что начал переживать заранее.
— Не знаю, не знаю. — Филипп покачал головой. — По-моему, дело не в переживаниях. Тут что-то другое. Каждый раз, когда вспоминаю, поражаюсь точности тех снов. Помнишь, в середине декабря двенадцатого, когда ты опоздала на поезд?
— Помню. — Вика зябко поежилась. — До сих пор мурашки по коже.
— Мой августовский сон в тот вечер сбылся во всех подробностях. Не сбылся лишь последний эпизод, в котором меня схватили серпиенсы. Но этот эпизод мне приснился после того, как мы обсудили первый, помнишь? Так что это, наверное, был уже не вещий сон, а обычный. Домысленный перепуганным подсознанием.
— А голос'a больше не слышишь?
— Слышу иногда, — нехотя признался Фил. — И что забавно, они дают толковые советы. В работе это здорово помогает. Даже задумываюсь иногда, стал бы я ведущим специалистом, если б не они?
— Шиза ты моя непутевая. — Вика усмехнулась и крепко прижала голову Грина к своей груди. — Голоса твои — это ты сам. Запомни раз и навсегда.
— А вещие сны? — Филиппу было не очень удобно сидеть согнувшись, но он был готов оставаться в таком положении целую вечность.