Проводник
Шрифт:
— А что, если я — его Паладин? — поинтересовался я, глядя в ее глаза.
Лицо ее не дрогнуло, но аура показала истинные чувства, осветившись вспышкой желтого цвета. Она почувствовала страх.
— Нет, — сказала она. — Паладин не пришел бы безоружным. Паладин не пришел бы так просто. Вырезанная излучателем дверь, перебитая охрана… Ты поступил иначе, потому что ищешь кого-то не для того, чтобы убить.
— Ты считаешь, что я вообще кого-то ищу?
— Ты ищешь Кассандру.
— Кассандра — просто твоя личина, наживка. Я не покупаю сказку о бескорыстном благодетеле из Культа, который подарил сверхъестественное обаяние и талант
— Кассандра — не моя личина. — Лилит потянулась к бокалу. — Наживка? Да будь я культистка, разве ты не был бы в безнадежном положении?
— Не считай меня глупцом, — я поднялся с места. — Сейчас ты ведешь переговоры не только о моей жизни. Пока сюда добежит охрана, я успею вдребезги разбить твою ментальную защиту и выжечь мозг. Может быть, я не успею тебя убить, но гарантирую минимум — из столь импозантной и представительной хозяйки клуба ты превратишься в обычную идиотку и проведешь остаток дней в какой-нибудь богадельне, пуская слюну по подбородку. Суди при этом сама, стоит ли игра свеч. Ты блефуешь, говоря, что Кассандра существует, — в то время как три месяца морочила мне голову на портале оккультистов.
— А что, если у меня есть доказательство? — спросила она. — Взгляни, вот записка. От нее тебе.
Она опустила на полированный столик сложенный вчетверо листок бумаги и толкнула его ногтем ко мне. Я перехватил послание посредине стола, развернул и пробежал строки, написанные дрожащей женской рукой.
«Рауль, видения одолевают меня. У меня кончился галут, я вышла с «Оккульта» и пошла его здесь купить. Тут увидела, что ты придешь в клуб, вроде как меня искать. Но мне кажется, здесь опасно, и я не могу тут ждать. Здесь кто-то есть. Уходи отсюда. Встретимся в секторе 131-14, видения указали, что мне нужно отправляться туда. Там тоже опасно, но я буду ждать тебя.
— Выслушай же меня, в конце концов, — сказала Лилит. — Твоя подружка реально существует, и я даже не знаю, о чем вы там с ней говорили. Просто она частенько забегала в мой клуб за травкой. Бедная нервная девочка… Вы разминулись с нею буквально на полчаса. Она оставила на баре это послание. Вот — главное доказательство тому, что я не культистка.
Я спрятал записку и опустился за стол. Действительно, служи Лилит Культу, она записала бы себе в актив довольно сильную провидицу… и Проводника. Незачем устраивать засаду в указанном секторе, удобнее всего это можно было провернуть именно здесь или на подходе.
Получалось, Лилит говорила правду или хотя бы ее часть… Что, если это попытка меня завербовать или часть более сложной игры, какой-то многоходовой комбинации? Варианты плодились. Стоило сбросить обороты и поменять тон разговора — хотя бы, чтобы что-нибудь понять.
— Хорошо, — сказал я. — Чего ты от меня ждешь?
— Помощи, — просто сказала Лилит. — Мои устремления далеки от интересов Культа, и я это доказала. В чем-то они прямо противоположны. У меня своя игра, и я предлагаю составить мне партию. Это интересно тебе так же, как и мне.
Лилит говорила о деле — первый человек за все это время. Два года… Я снова задумался, взвешивая все «за» и «против».
Очнувшись, я посмотрел в глаза Лилит и поспешно отвел глаза. Ее дар, позволявший воздействовать на мужчин,
Лилит шевельнула пальцами — мое движение не ускользнуло от нее, как и изменившееся на секунду выражение лица.
— Не отвечай сразу, — она не стала скрывать улыбку. — Ты выглядишь усталым, не слишком владеющим собой. Я хотела бы поговорить с тобой еще раз, когда ты не будешь так спешить и опасаться. Но прежде чем ты отправишься за Кассандрой… Ответь, кого мне ждать — Паладина с лазерным излучателем или уставшего от бессмысленных поисков Проводника? Доносить на тебя Культу я не стану. Это исключено. И я никуда не прячусь от тебя, оставаясь здесь.
— Я не буду упоминать тебя в отчете, — пообещал я, поднимаясь. — И согласен поговорить в другой раз. Сейчас я действительно спешу…
— Желаю тебе удачи, — кивнула Лилит. Зеркальная ширма ложи отворилась. — Мой номер есть на визитной карточке. Я буду ждать твоего звонка.
До сектора 131 -14 я добирался минут сорок, на грязном седане желтого цвета. Таксист запросил полтинник вперед и всю дорогу нервно поглядывал на меня в зеркало, хотя нас разделяло бронестекло. Я обращал на него мало внимания, больше погруженный в свои собственные мысли.
Снаружи сгустилась ночь. Мимо проплывал обыкновенный унылый ландшафт секторов, удаленных от Ядра, — исковерканные промышленные конструкции, заросшие аллеи парков, покинутые многоэтажки, так похожие на мой дом…
Огромный, разросшийся в свое время мегаполис медленно приходил в упадок, как медленно уменьшалась численность всего человечества. Целые районы отмирали — в каждом отдельном случае примерно по одному и тому же сценарию. Сначала наступал кризис какого-нибудь промышленного предприятия — закрывалась порядком выработанная шахта, добыча из которой переставала быть выгодной, либо завод, чья продукция не находила сбыта. Людей становилось все меньше — они переселялись в другие части города, поближе к Ядру. Этот процесс растягивался на годы и десятилетия, сопровождался ростом преступности, развитием торговли наркотиками и прочими неприглядными вещами. В конце концов, когда приходили в негодность электрические сети, водоснабжение и канализация, последние старожилы покидали насиженные места, оставляя их запустению. Пустоши могли тянуться от нескольких сотен метров до десятков километров, и порой, проезжая мимо мрачных руин и диких зарослей, можно было даже удивиться, что в таких местах всего двадцать-тридцать лет назад жили люди.
В мертвых секторах можно было обзавестись недвижимостью, сделав совсем уж символический взнос в муниципалитет, чем я в свое время и воспользовался. Меня мало радовали витрины и неоновые огни и совершенно не удручало отсутствие людей — напротив, я искал уединения.
Сектор 131-14, в который я приехал, тоже был мертвым — безжизненным поселком, спрятавшимся в глубокой впадине среди пустырей. Дома единственной его улицы, изгибающейся на ломаном рельефе, лепились к шахтному строению, подобно веренице разваливающихся на части прокаженных, бредущих в последней надежде к зловещему капищу. Верхушка шахтного здания была снесена, стены завалились, а внутреннее пространство заполнял мусор. Строение примыкало к террикону — темному рукотворному холму, целиком покрытому кустарником.