Чтение онлайн

Я слушал, и драгоценные секунды тянулись вместе с его словами. Мне нечего было сказать в ответ. Опрометью выглянув, я тут же спрятался.

Бес двинул к зданию еще одного «Демона». Бронированный гигант вышагивал вдоль стены, на дистанции, подходящей для обстрела всех этажей. Рисунки светили, стыки доспехов полыхали, подобно раскаленной дожелта стали, и голодные стволы пушки двигались вдоль окон, готовые изрыгнуть из себя смерть.

Я видел кость и мышцы Культа, орудие миропорядка, при котором всему населению планеты предназначался подлинный ад. Миллионы и миллионы будут превращены в жертвенных животных, они будут истребляться у подножий идолов, проходя конвейеры пыток…

Надавив на кнопку штуцера, я услышал,

как он откликнулся гулом. Индикатор начал отсчитывать проценты накопления заряда. Я пошел в соседний номер.

— Приятель! — донеслось с улицы. — Время идет, и ты думаешь… Это хорошо, есть над чем поразмыслить. Я обещал тебе, что капитуляция будет почетной. Ты даже оставишь себе оружие. Ты храбро сражался, так почему бы и нет? И никто не пострадает. Ты догадываешься, о чем я говорю? Та девица будет и дальше жить в своем милом домике, мы ее не тронем… В противном случае — ее ждет ужасная участь, даю тебе слово, — Бес усмехнулся. — Мы прихватим ее к себе на базу. Еще по пути туда мы снимем с нее пробу — все «Адские Мясники»! Твоя подружка будет изучать замысловатые сексуальные фокусы уже после твоей бессмысленной смерти. Зачем тебе это? Твоя мощь уже оценена, поэтому давай не будем враждовать — давай сменим это уважением. Все, что тебе надо, — это выйти. Вышвырни из головы те бредни, которые тебе о нас наплели, — и выброси тот значок, который носишь на шее. Я сдержу свое слово. Даю еще две минуты.

Тридцать четыре процента заряда.

Бес ошибался и лгал.

Я слышал мысли этого ублюдка в доме у Тани и понимал — он отправится туда, как только я сдамся. Своей капитуляцией я ее не спасу, всего лишь с покорностью подпишу приговор нам обоим.

Бес лгал. А ошибался он в том, что я телекинетик невиданного, феноменального уровня, способный на удары, сокрушающие с дистанции в десятки метров доспехи «Демонов». Он не понял, что это был не я, а мой штуцер. Он двинул еще одного, как приманку, с тем чтобы я высунулся в окно и нанес по нему удар, и меня снял затем один из снайперов. Всякий телекинетик снимает при ударе щит, непробиваемый для пуль…

Краснобайствуя, он просто-напросто боялся, что его штурмовая группа будет превращена внутри отеля в фарш. Он боялся телекинетика, который справился с Вурдалаком и который крошит «Демонов», как яичную скорлупу… Страх — вот что стало причиной его лжи.

Но он зря хитрил и уповал на ее силу. Я сделался Паладином не для того, чтобы идти на поводу у лжи. Не для того я вступил в эту войну.

И эта война не была красивой — как любая война. Такой же кровавый железный каток, которому все равно, кто прав, кто виноват, — он катится сквозь толпу людей, сметая на своем пути все, оставляя позади только россыпи руин и исковерканных трупов.

Семьдесят восемь процентов.

Я стал Паладином не потому, что искал чистую работу, и не затем, чтобы наслаждаться образом героя, спасающего мир в одиночку. А значит — не для того, чтобы снимать с себя знак, дрожа перед лицом смерти или увечий, — как своих, так и чужих.

В войне Ордена и Культа не было компромиссов — как не могло их быть здесь и сейчас. Поэтому внутреннему голосу не было суждено выслушать от меня возвышенную голливудскую проповедь, предваряющую «мученическую сдачу» во имя спасения тех, кто прятался в гостинице.

Девяносто три…

Я не имел путей для сдачи или бегства. В таких ситуациях не бывает некоего оптимального бескровного решения. Только один путь, через смерть.

И это означало, что я должен убивать.

Вскинув штуцер, я навел его на цель, и в тот же момент он выплюнул заряд.

Попадание пришлось в верхнюю часть «Демона». Перед тем как укрыться, я увидел, как разлетаются в стороны пушка и обломки. С разбитым, перекошенным назад шлемом «Демон» покатился прочь.

Всякому телекинетику потребовалось бы для удара время на концентрацию, хотя бы несколько

секунд, достаточных, чтобы снайпер поймал его в прицел. В моем случае этот расчет Беса не оправдался. Пронзив пустоту, снайперская пуля выбила штукатурку в стене напротив оконного проема.

С другой стороны отеля застучала автоматическая пушка. Я выскочил из номера в коридор и поспешно пригнулся. Залетавшие с улицы пули прошибали перегородки насквозь. В воздухе клубилась пыль, отовсюду летели куски кирпичей и штукатурки. Кто-то из «правильной публики» не выдержал, в панике ринулся к лестнице — и рухнул на полпути, поймав сразу несколько пуль.

«Демон» обрабатывал непрерывным огнем окна второго этажа. Я принялся пробираться к окну на его сторону…

Такая техника, как «Демоны», была великолепным средством для захвата зданий — там, где бой проходит на близких дистанциях. В комнатах, туннелях и коридорах их огневая мощь и неуязвимость сыграла бы для злосчастного защитника фатальную роль, превратив бой в одностороннюю зачистку кордонов и очагов сопротивления. Но подводить «Демонов» близко к обороняемым строениям, оставляя на открытой местности, — это было неразумно. Действия Беса походили на приказы бездарных военачальников, загонявших танки в города, когда в узких каньонах улиц эти смертоносные машины теряли большую часть своих преимуществ, превращаясь в большие неуклюжие мишени для гранатометчиков. В таких случаях танки просто жгли — с разных этажей, из разных окон, — но, что удивительно, подобное их применение повторялось на протяжении всей истории. Так поступил и Бес. Очевидно, его идеи ничем не отличались от мыслей бесталанных генералов. Поскольку он побывал в здании и увидел, что лестница не выдержит веса «Демонов», то решил использовать их снаружи. Сначала для обстрела, когда он не думал, что я смогу причинить им вред. А затем для вскрытия позиций, когда уверовал в идею телекинетика колоссальной силы, которого может достать снайпер…

Пока «Демон» вел огонь по дальнему от меня краю здания, заряд штуцера перевалил за девяносто процентов. Я на мгновение высунулся и повторил то же самое, что и с предыдущим. Тяжелые доспехи были превращены в искореженную груду металлического хлама с расплющенным трупом внутри.

Стрельба снова стихла.

Не теряя более ни секунды, я отбросил штуцер и со всех ног кинулся на первый этаж. Перепрыгивая через хлам на полу пустого фойе, я повернул в коридор. Там забежал в номер, прислонился к стене и замер. Излучатель в моей руке был поставлен на постоянный огонь максимальной мощности.

Хотя снайперы не успели меня выцелить, они увидели в моих руках оружие, из которого я стрелял. Но в самом начале Бес включил генератор помех, чтобы заглушить всякую связь… Участники пати не смогли вызвать со своих компов полицию, а я — связаться с Орденом. Это играло ему на руку. А то, что при этом все его Каратели были лишены связи, играло на руку мне. Снайперы ничего не могли рассказать.

Парадная дверь стукнула — штурмовая группа Карателей вломилась в здание. Шлемы с забралами, бронежилеты и щитки высокого класса защиты придавали им сходство с насекомыми, покрытыми бурым хитиновым панцирем. Их было двое, они были вооружены пистолетами-пулеметами.

Затаив дыхание, я наблюдал за ними. В номере и коридоре было темно — и они не могли меня заметить из ярко освещенного фойе ни при помощи обычного зрения, ни встроенными в шлемы приборами ночного видения. Они могли заметить меня лишь с помощью усиленного восприятия — если таковым обладали.

Но никто из них не был телепатом.

Осмотревшись, они подали знак, и в фойе заскочили еще четверо — в том же облачении. У двоих были ручные гранатометы — видимо, они планировали задействовать их против моего телекинетического барьера. Все ринулись к лестнице — получив информацию о том, что их единственный противник на втором этаже, они поспешили туда.