Чтение онлайн

В этот самый момент в десятке шагов от нас покатился по склону камешек. Я бросился наутек, прежде, чем понял, что произошло, остальные последовали за мной. Пробежав метров двести, я остановился, и опять произнес Истинное Зрение, стараясь накрыть им как можно большую площадь. Тогда мы увидели, что наш преследователь больше не был одинок — по крайней мере две новые твари двигались к нам с разных сторон. Мы опять побежали. После двух заклинаний меня покачивало, к тому же не оставляла мысль, что спасаясь от ставших видимыми противников мы идем прямиком в объятья невидимому…

Гобблинские ходы… Вообще-то они пронизывают эти горы во всех направлениях, соединяются, расходятся,

образуют залы и ныряют на невообразимую глубину в шахты. Обычно они имеют двери, дабы удерживать непрошеных гостей снаружи. Мы стояли как раз перед такой дверью, и дальше пути не было. Ибо на двери были начертаны руны. На решение задачки мне отводилось минут пятнадцать, после этого нас должны были начать есть.

Руны — это еще одно изобретение Артура Ли Норта, они являются, если так можно выразиться, физиологической письменностью. Если, к примеру, данный текст был написан гобблином, то любой гобблин сможет его прочесть. Но никто иной, ни эльф, ни человек, причем дело не в знании алфавита. Письменность, присущая расе. Точно также обстояли дела с текстами, написанными эльфами, орками и тому подобное. Одним лишь людям руническое письмо было недоступно.

— Рита, мне потребуется веревка. — Если то, что я задумал, сработает, мы укроемся за каменной дверью. Если нет — я буду связан, и даже не смогу сопротивляться, когда меня будут есть. — Свяжи меня.

— Что? — удивилась девушка.

— Я собираюсь превратиться в гобблина. На время. Только так можно прочитать эту белиберду. Нет-нет, ноги тоже. И локти.

Итак, гобблин. Я — гобблин. Злой, и очень агрессивный. Если бы не веревки, которыми его связали, он перегрыз бы людям горло. Кроме девчонки, которую… Я — гобблин… Самогипноз, первое, чему меня научил Старик, когда выловил замерзшего мальчишку из проруби, куда его забавы ради столкнули старшие ребята. Всего лишь — за то, что не хотел колоться. Плюс магия, которая в этом мире подчиняется, как ни странно, тем же законам, что и стариковская наука. Посмейся над собой. Ирония. Не концентрация и могущество — всего лишь легкий юмор… Сидит псих в смирительной рубашке перед закрытой дверью в туалет, а ручку не повернуть — руки-то за спиной… И бормочет… Я — гобблин…

— Я так понимаю, что я ее открыл? — поинтересовался я, приходя в себя.

— Открыл, — согласилась Рита. — И потом закрыл. И наговорил такого…

— Это был не я… — неуверенно сказал я. Интересно знать, что именно я нес?

Я лежал в небольшом зале, где сходились три тоннеля — архитектура не гобблинская, а типично гномовская. Старые тоннели. Любопытно — а дверь делали гобблины… Наверно, сначала гномовскую сломали. Ну и хорошо, а то я постарел бы, пытаясь разгадать все их кнопки, скрытые пружинки и отравленные иголки.

Я попытался встать, и обнаружил, что еще связан. Оказывается, даже связанным, я пытался доползти до полковника и укусил-таки его за ляжку. Меня развязали, только после того, как я заверил всех собравшихся, что этого больше не будет. Я даже вызвался поцеловать больное место в знак примирения, но не нашел понимания у пострадавшей стороны.

Следующий вопрос — куда дальше. Мы вошли через один из тоннелей, следовательно, оставалось два. Поколебавшись, я выбрал ведущий вниз. Мы пошли…

С той поры, когда эльфы изобрели вечные светильники, проблемы освещения тоннелей, в общем-то, не существовало. Но гобблины любят темноту, да и гномы тоже, так что света от налепленных на стену светящихся бляшек едва хватало, чтобы не наступать друг другу на ноги. Мы шли вниз, и через три часа я начал сомневаться, правильно ли мы выбрали тоннель.

Компас в Кристалле не действует, однако у меня было врожденное чувство направления, развитое эльфами до довольно хорошей точности. Мы шли в нужном направлении. Вот только — все ниже и ниже, да и тоннель не ветвился. Я опасался, что мы придем в конце концов в заброшенную шахту, и вынужденны будем повернуть назад. И потом — как глубоко может вести ход? Мы спустились, по моим подсчетам, почти на километр — еще три — пять часов такими темпами, и мы будем на уровне моря.

— Здесь комнаты! — вдруг сказал шедший впереди Ли.

Мы решили задержаться, чтобы обследовать находку. Комнат было двенадцать, они располагались в тоннеле, отходящем от нашего под прямым углом. Для разнообразия, этот тоннель не вел ни вверх, ни вниз, а был горизонтален. Длины в нем было метров пятьдесят, и заканчивался он тупиком.

— Не знаю, — признался я, после того, как мы обследовали все двенадцать комнат, и не нашли ничего, кроме каменной мебели. — Похоже, здесь просто останавливались те, кто шел по главному тоннелю. Не забывайте, мы идем быстрее гномов, для них то, что мы прошли — это день пути.

— Значит, мы тоже можем переночевать здесь? — спросила Рита.

— Не вижу, почему нет, — согласился я.

— Еще это значит, что на таком же расстоянии дальше по тоннелю будет еще что-то, — заметил Боб. — Или еще одна… зона отдыха, или конец пути.

— Опять-таки, логично. — Я посмотрел на Ли. — Теперь твоя очередь.

— Я думаю, — медленно произнес китаец, — что этот ход не ведет в шахту. Если то, что мы прошли от входа, это день пути, то только порожняком. А с нагруженной тележкой — это два, а то и три дня.

— Верно. К тому же здесь нет следов того, что неизбежно из этих тележек просыпется, — подхватила Рита. — Разве что, уходя, они помыли за собой полы.

— Теперь вы, полковник, — сказал я, но похоже, тому сегодня ничего не шло в голову.

Мы заночевали в самой большой из комнат, прямо на полу. Гномовская мебель была для нас маловата, включая кровати, и к тому же, я не хотел распылять людей по разным комнатам — мало ли что. Утром мы возобновили движение.

Через четыре часа мы добрались до «поселка». Гномы любят строить такие штучки — корридор внезапно расширяется, образуя зал, и из зала ведут двери, а потолок взмывает на высоту двух-трех десятков метров, и там, на втором и третьем этажах, вы видите ажурные балкончики…

Здесь был бой, и бой жестокий. Судя по скелетам, гномы сражались с гобблинами, а судя по тому, кто строил двери в наш тоннель, гобблины победили. Ни тех, ни других не было видно — я имею в виду — живых. Ничего удивительного, я бы оценил возраст скелетов по меньшей мере в несколько десятилетий.

— Мы могли бы пошарить в комнатах на предмет летописей, — сказал я, — но поскольку ученых среди нас не осталось…

— Мы идем дальше, — поспешно резюмировал полковник.

Дальше, по продолжению тоннеля, мы вышли в зал. Тоннель здесь кончался, да и зал был естественным, не выбитое в скале помещение, а огромных размеров пещера, со множеством естественных неровностей и колонн. Всю дальнюю часть пещеры занимала вода, а начиная с середины и ближе к нам пол шел вверх. Подземное озеро. Все, что сделали с пещерой строители — налепили по стенам и потолку светильники. Так что света в пещере было достаточно, чтобы заметить стоящую у берега озера галеру.

Я негромко скомандовал «бежим», но было поздно. Мало того, что нас увидел часовой на галере, и поднял крик, но обернувшись, мы обнаружили, что путь назад уже отрезан десятком вооруженных головорезов. Людей, между прочим.