Чтение онлайн

Внезапно шум деревьев стих, а спустя некоторое время она почувствовала на себе его буравящий взгляд. Он убрал с ее лица ладонь, что позволило ей безприпятственно вздохнуть лесной воздух.

Против воли она тоже взглянула на него и встретившись с ним взглядом, тут же отвела вновь отвела глаза.

Пытаясь казалось сконцентрироваться на чем угодно, только не видеть его, не думать о том что он так близко сейчас и смотрит на нее. Это ей не помогло. Казалось все вокруг стихло и застыло: исчез шум листьев, пение птиц смолкло. Они чувствовали лишь собственный монотонный стук

сердец.

Все остановилось как для нее, краснеющей теперь от его пристального взгляда. Так и для него, когда момент опасности прошел и враг их не заметив исчез так же внезапно, как и появился.

Момент опасности прошел, но мужчина казалось не торопился выпускать ее. Он как зачарованный смотрел на то, как бешенно пульсирует голубая жилка у нее на шее. Как медленно спадает краснота ее чистого, почти детского лица, сменяя ее на уже привычную бледность. Его ноздрей коснулся аромат ее кожи.

И он вспомнил других. У каждой женщины свой неповторимый аромат и за свою долгую, почти ставшей вечной жизнь, он повидал их немало. Даже пробовал их на вкус, когда дело касалось очередной любовной схватки. Нет он не съедал их, лишь играл. И им это нравилось. Но уходили они от него чаще не мало помеченными им.

Теперь же глядя на столь хрупкое создание, ощущая ее неповторимый, особенный аромат он сам того не осознавая представил ее в своей спальне…

Кровь отхлынула от лица и он почувствовал пульсирующую боль в голове. Теряя реальности происходящего взгляд мужчины побрел от виска девушки с выбившей непослушной прядью волос до нежной и тонкой шеи, а затем упёрся в пухлый рот.

Губы ее приоткрылись и он как загипнотизированный не мог отвести от них взгляда. А затем увидел как она шевелит ими, и казалось спустя вечность он наконец осмыслил, что она обращается к нему.

— Мне нечем дышать… пустите! — прокряхтела девушка, пытаясь освободиться из цепких рук мужчины. Он медленно моргнув сглотнул, при этом чувствуя как пересохло все во рту. Бешенный стук сердца не унимался, стуча о ребра так, что казалось хотело пробиться к выходу вырывая с корнем все внутри.

С трудом он попытался прояснить мысли и выровнить дыхание. На смену ступора, к нему пришла ярость. Он понимал что, а вернее кто всему виной, но признать это самому себе он не мог.

Рэй грубо оттолкнул девушку, которая отшатнувшись глубоко вдыхала вновь ставшим свободным кислород. Мужчина бросил взгляд на ее высоко вздымающуюся грудь, чувствуя как зло в нём граничило с растерянностью.

Схватив запястье Дарьяны он повернул девушку к себе и нависая над ней процедил ей в лицо:

— Впредь, чтобы я не слышал с твоей стороны никакого скулежа! Или как я сказал или остаешься тут на съедение. Решай!

Сказал будто выпленул он ничего не понимающей девушке и не церемонясь более почти волоком повел ее за собой.

На это девушка не нашлась бы возразить, даже если и хотела бы. Пережитый страх подгонял ее не отставать от своего мучителя. И хотя она не представляла даже как выглядят эти гарпии, однако интуиция ей подсказывала, что от них она бы едва ли услышала любезности и поклоны в свой адрес…

Ночь на их пути выдалась на редкость

холодной, и Рэй думал о том как было все проще, не будь сейчас с ним этого хомута на шее — в виде девушки, лежащей у разгорающегося костра.

Он бы в два счета добрался до намеченного места и вернулся к себе. В свое привычное, обжитое временем жилище. В свой замок, который сейчас оставался без хозяина. Его пристанище, которое до сих пор никто и ни что не смел нарушить.

Но у него были свои планы на девушку и он не мог сейчас так легко от них отказаться, даже если путь по которому они держали, шел в обрез с его желанием.

Ломая мелко ветки, собранные неподалеку от пещеры, он поглядывал в сторону Дарьяны. Девушка мелко дрожала, словно слабый листик на ветру, которого вот-вот сдует с дерева и унесет в неизвестном направлении.

Обхватив себя за колени и скрючившись, насколько было возможно, она легла на мох, покрывающий широкий земляной выступ. Это служило ей постелью.

Мужчина усмехнулся, вспомнив как смешно вытаращила она на него глаза, когда он показал на чем они заночуют. Она бормотала громко себе под нос, делая вид что говорит сама с собой но так, чтоб это слышал он. Про женскую застуженность о которой она намекнула, он конечно же не понял ни слова. Но смысл ее протеста осознал после долетевших до слуха слов о ее больном горле на утро. Нередко его люди в замке прикрываются простудой, чтобы не работать. Поэтому смысл ее бормотаний стал для него ясен.

Однако, долго не споря, девушка легла, когда ему пришлось коротко и сухо объяснить ей о настоящем предназначении этого мха. А именно то, что он был не совсем обычным.

Как оказалось давным- давно народ Фейри придумали его для светлых правителей. Когда войны за престол шли друг за другом. И когда врагов в лице темных в этих лесах обитало больше, чем самих жителей мира. И если какому-нибудь ослабшему и измученному светлому приходилось прятаться и ночевать в лесах, они смело могли воспользоваться этой возможностью, без вреда собственному здоровью.

Вряд-ли девушку это убедило, она не относила себя к числу светлых; какая там у них физиология— это надо было ещё поспорить, но спорить дальше видимо не было ни сил ни желания. Поэтому она молча улеглась, моментально провалившись в тяжёлый сон.

Ей снились бабушка и дедушка, они обнимали ее и гладили точно как в детстве, словно она опять была маленькой девочкой. Она чувствовала их добрые руки, они улыбались ей ласково и тепло. Но улыбка их вдруг в один миг исчезла, уступая место образу неприятно- отталкивающего, седого— старика.

Его длинные, седые волосы были гладко зачесаны назад и спускались почти по пояс. Он прищурившись смотрел на Дарьяну; хитро улыбаясь своим тонким, морщинистым ртом, старик поднял вдруг сухой, указательный палец и поманил ее к себе…

Глубоко вздохнув Дарьяна распахнула глаза. Сфокусировавшись сонным взглядом, она увидела перед собой склонившегося проводника. По его нахмуренным бровям и сосредоточенному на ее лице взгляду, можно было подумать, что он встревожен.