Провинциал
Шрифт:
Но потом как-то решился. Многие люди меня поддерживали, особенно активисты экологического движения против строительства атомной станции. Вот эта общественная поддержка "снизу", а не со стороны начальства, оказала решающее действие.
И я принял решение.
В принципе, я не жалею о своем многократном участии в выборах: выборы - поворотное решение не только для тех, кто за тебя голосует, но и для тебя самого.
Моя нынешняя губернаторская работа, будучи выборной, очень и очень непредсказуема. Проблема в том, что в России человек, находящийся у власти, имеет определенный статус. А человек, проигравший выборы или в силу иных обстоятельств покинувший
Эта особенность России, я надеюсь, со временем все-таки исчезнет. А сейчас это реалии жизни, и об этом нельзя забывать никогда.
ГРАЖДАНИН
В нашем обществе это довольно-таки казенное слово. А иногда даже ироничное. Содержание высокой гражданственности, мне кажется, сегодня в нем еще отсутствует.
Гражданское общество в нашей стране еще только зарождается.
Какие признаки гражданского общества? Свободное высказывание своих взглядов, независимая пресса, оппозиция и огромное число негосударственных, неправительственных, не зависящих от властных структур организаций, которые действуют в самых различных сферах.
Первые два момента у нас относительно реализованы. Что же касается последнего, то, за исключением церкви и еще очень немногих организаций, наше общество далеко не столь структурировано и не столь прочно обрело иммунитет против экстремизма, как хотелось бы. Как это всегда бывает в истинно гражданском обществе.
На самом деле наличие огромного числа разных центров влияния (а различные общественные организации и есть центры влияния) всегда приводит к стабилизации. В том числе и политической власти.
В России вообще такой традиции нет. Такая традиция сейчас только формируется. И поэтому понятие "гражданин" бытует у нас пока скорее в полуироническом значении, пришедшем из "милицейских рассказов" ("Гражданин, пройдемте!"), чем в том высоком смысле, который означает свободного человека в свободной стране.
ПЕРСОНЫ
САХАРОВ
Могу рассказать (со слов академика В.Л.Гинзбурга) историю возвращения Андрея Дмитриевича Сахарова в Москву из Горького, из ссылки. Это было в 1986 году. Сахарова приняли на прежнее место работы в теоротдел ФИАН СССР. Заведовал отделом Гинзбург. Возник вопрос о том, на какую должность принять Андрея Дмитриевича. Реформы науки к этому времени уже начались, вводилась новая сетка научных работников. Сахарова принял сам Басов - академик, Герой Соцтруда, Нобелевский лауреат и т.д.
– Кем Вы хотите?
– спросил Басов Сахарова.
– Гинзбург сказал - ведущим научным сотрудником.
– Но по инструкции нельзя ведущим, если никого не ведешь.
– Ну, нет так нет.
Сахаров вернулся к Гинзбургу. Тот спросил:
– Ну, как?
– Да вот, Басов говорит, что нельзя ведущим, так как никого не веду...
– Андрей Дмитриевич, Вы ведете за собой весь мир! Но я понимаю, нужно группу. С кем из моих сотрудников Вы хотели бы работать?
– Ни с кем.
– ?!
– Все работают в своих секторах, как-то неудобно. Работают - и пусть работают.
– Ну, а со стороны кого-нибудь взять? Есть кандидатуры?
– Есть два человека.
– А где они?
– В Перми. ?069.../26 и так далее.
– ?!!
Потом группу создали, Андрей Дмитриевич был назначен главным научным сотрудником и зав. сектором. К этому событию пришло послание от папы Иоанна Павла II с поздравлениями: "...вся католическая церковь поздравляет Вас с назначением на должность главного
Андрюшин в 1980 году возле Оружейной палаты в Кремле выбросил лозунг "Подонки! Освободите Сахарова!". Тут же был схвачен, но его вместе с плакатом успели снять на видеопленку и в тот же вечер показали по NBC. После чего он "сел" еще более убедительно.
Альтшуллер дружил с Н.Шмелевым и учился у него экономике. Потом Шмелев как учитель ему надоел - "перегрузил". И тогда Альтшуллер написал книгу. Это был как бы справочник "СССР в цифрах", но не "официальные" цифры, а правдивые. В конце следовали выводы. Убийственные. Понес рукопись в издательство "Экономика". Там, естественно, печатать отказались.
– Тогда будем пробиваться в "Континент", - сказал Альтшуллер.
Издательство пошло на попятную и сказало, что книгу примет, но надо пройти цензуру. Альтшуллер согласился, рукопись исчезла, а наивный автор, конечно, "сел".
Потом, когда Сахаров выручил из зоны обоих, их выпустили без права прописки в Москве. Один работал дворником, другой кочегаром. Конечно, для приема на работу в ФИАН анкеты у них были страшные.
На собрании теоротдела проголосовали за них единогласно. Академик Фейнберг сказал: "Если этого хочет Андрей Дмитриевич, то нет никаких сомнений". Но Басов был против: "Как могут у нас работать политические заключенные?" В конце концов их приняли по звонку Чебрикова.
Так был создан сектор Сахарова.
ГОРБАЧЕВ
Горбачев - историческая личность.
Я не знаю, в какой мере он лично, исходя лишь из своих внутренних убеждений, а не под воздействием обстоятельств, принимал решения. Думаю, что в ничтожной мере он это делал. Он больше мне напоминал некий предмет, крупный предмет, который оказался на океанской волне. Конечно, этот предмет сам по себе пытался что-то изменить. Но океанская волна имеет безграничную энергию, и в этом смысле его потуги что-нибудь сделать (я имею в виду его поведение в Нагорном Карабахе, например), его очень неуклюжие попытки реформирования советской экономики, которые начались с кооперативного движения и совместных предприятий, а потом немедленно было сделано "два шага назад", - все это, конечно, говорит о том, что он был во власти обстоятельств.
Но! Он нашел в себе силы и мужество больших глупостей не делать. И не пытался остановить ход истории. И потому он, безусловно, исторический человек.
Во-первых, он - впервые за долгие столетия!
– дал свободу. Во-вторых, с именем Горбачева, бесспорно, связано возрождение демократии в России: свободные выборы и так далее. Наконец, в стране появилась политическая оппозиция, и тоже благодаря Горбачеву. Страна стала более понятна всему остальному миру, и это - заслуга Горбачева.
Как всякая историческая личность, Горбачев очень противоречив. Иногда даже можно сказать, что одиозен. Он, видимо, совершенно ничего не понимает в экономике. Для него это такая загадка природы, которую не дано разгадать. Уж таким его родили отец и мать. И он, кстати, не скрывает этого. Даже анекдот про себя рассказывает: у Рейгана сто телохранителей, один их них - агент КГБ, но Рейган не знает, кто этот человек, и потому боится выходить из Белого дома, чтобы тот его не убил. У Миттерана - сто любовниц. Одна из них больна СПИДом, и потому Миттеран не изменяет своей жене. У Горбачева сто экономистов, один из них - умный, но Горбачев не знает, кто он.