Чтение онлайн

Этот вопрос меня долбит изнутри по крышке котелка, когда я, медленно работая ластами, все глубже ухожу под воду. (Повтор, вы считаете? Зато как красиво!) Разнокалиберные и разномастные рыбки в панике разбегаются кто куда. Мне везет, я спускаюсь как раз в том месте, где лежат обнаруженные Берю ящики. Их два. Они массивны и отливают металлическим блеском. Сундуки были бы похожи на спрятанный пиратами до поры до времени клад, если бы не их чистая поверхность, которая мне сразу дает понять: попали они сюда недавно. Я подплываю к первому и пробую приподнять, но куда там! Он, должно быть, весит тонну. Берусь за второй — то же самое! «Черт, — думаю про себя, — как же мне увидеть их содержимое, если физически невозможно дотащить их до

суши?» (Видите, даже на десятиметровой глубине я способен формулировать мысли красиво и ясно!) Но если в данном случае папаша Архимед мне не помощник, то, значит, надо действовать другим способом. Мне достаточно лишь открыть крышки и заглянуть внутрь. Дело непростое, поскольку замки на ящиках выглядят весьма неприветливо. Это тебе не простые дверные замочные скважины, вытягивающиеся во фронт при моем появлении. Пробую сорвать их ножом, но лезвие гнется, а замки остаются как заколдованные. Жаль, что я не взял с собой свой универсальный ключ, мой «сезам», для которого подобные вещи — игрушки вроде запора на церковной кружке для пожертвований.

В конце концов я ломаю лезвие ножа и продолжаю орудовать рукояткой.

Но на такой глубине движения заторможены, как у дистрофика. Словом, никакого удовольствия от работы, а главное, никакой эффективности.

Проснувшись было от моего внезапного вторжения, замки вновь засыпают мирным сном. Им ясно, что, даже если я тут обделаюсь, у меня ничего не получится. Не знаю, испытывали ли вы приступы ярости на десятиметровой глубине, но все равно скажу: подобные вещи сильно расшатывают нервную систему. Надо будет начать курс лечения транквилизаторами, добавляя их в салат или утренний кофе.

— Сволочь бездушная, — пускаю я пузыри от возмущения, поскольку под водой не говорят, а пускают пузыри.

И тут вспоминаю, что оставил свое ружье-гарпун на причале. Может, гарпуну больше повезет, чем моему хрупкому ножу? Распрямившись, делаю пару энергичных движений ластами и устремляюсь к поверхности. В тот момент, когда моя тыква всплывает над водой, я ощущаю, что дело нечисто. Но из-за капель воды на маске и легкой морской зыби не сразу осознаю всю грандиозность катастрофы. Однако картина довольно быстро проясняется, и я понимаю, в какую попал переделку. Переделка, или превращение.., из живого в мертвого!

На причале в линию стоят четверо в лягушачьем прикиде. На них черные комбинезоны для подводного плавания, маски, а в руках ружья-гарпуны, которые они держат как автоматы в фильмах про немцев. С потрясающей синхронностью все четверо наставляют ружья на меня. Менее чем четверть секунды я еще надеюсь на шутку с их стороны, а в последующую десятую часть четверти секунды соображаю, что это угроза.

Но когда первый гарпун, пролетая, слегка цепляет меня за плечо, отрывая кусок костюма, становится ясно, что следующий мой праздник будет моими собственными похоронами и надо что-то делать, причем срочно.

Нечеловеческим усилием, например дельфиньим, я ныряю в сторону стенки причала. Второй гарпун пробивает мой кислородный баллон и втыкается в ласту.

Согласитесь, читатели мои дорогие, ситуация складывается явно не в мою пользу. Из меня уже вытаскивали пули, но перспектива быть проткнутым гарпуном, даже и хорошо продезинфицированным, мне абсолютно не улыбается. Нет ничего приятного в том, что вас насадят на острие копья, как какую-нибудь рыбу-пилу. Если мои сложные подсчеты верны, то двое уже разрядили свое оружие, а еще у двоих ружья находятся во вполне боеспособном состоянии.

Словом, мне предстоит избежать их уколов. Продолжаю спускаться строго по вертикали, ожидая в любую секунду получить гарпун прямо в задницу. Вы представляете себе такой конец романа и доблестного Сан-Антонио? Острие втыкается прямо в простату! А?

Но ничего такого не происходит. Может, они отказались от затеи? Или выстрелили, но промахнулись, а я не заметил? Или эти сукины дети посчитали, что угрохали

меня?

А я все спускаюсь и спускаюсь, работая руками и ногами, как лягушка, спасающаяся от щуки!

Вновь оказавшись рядом с ящиками, поднимаю голову и вижу двух пикирующих на меня черных акул, а точнее, двух ныряльщиков с заряженными ружьями. Понятно, почему они решили преследовать меня, а не стрелять с причала. Мой кислородный баллон поврежден и пускает веер пузырей, создавая вокруг меня непроницаемый экран, и они не хотят промахнуться.

Судя по скорости, с которой они приближаются, я имею дело с профессиональными ныряльщиками! Но мне не хочется играть в Моби Дика, особенно в роли кита. При виде двух темных торпед, спускающихся ко мне с крейсерской скоростью, чувствую, как моя кровь здесь, в прохладной десятиметровой глубине стынет и замораживается.

Удар ластами, и я прячусь за ящики. Временный приют! Ненадежное пристанище! Но тут меня посещает спасительная идея. Быстрым движением расстегиваю ремни, крепящие баллоны с воздухом, и вешаю агрегат за крюк старого ржавого якоря, торчащего из-под слоя песка. Затем, прекратив всякое дыхание и стараясь создавать поменьше завихрений в воде, плыву параллельно дуге причала.

Оба охотника на человека — в данном случае на меня, загипнотизированные мощным столбом пузырей из баллона, опускаются на дно к ящикам и направляют свои арбалеты на старый якорь. Ситуация в корне меняется, поскольку теперь я нахожусь за их спинами. Но не делайте поспешных выводов, и уж во всяком случае не вздумайте мне завидовать, словно господину, лежащему на пляже в окружении двух роскошных фотомоделей с бронзовой кожей и рельефной поверхностью. О, мое положение хуже некуда! Ведь у меня же нет больше кислорода, так хорошо всегда питавшего мой здоровый организм! А поскольку он (организм) взял дурацкую привычку работать только на этом виде топлива, я ощущаю, что если не глотну воздуха, причем Cito, как говорит мой знакомый реаниматор, то мои легкие станут безработными и останутся таковыми, боюсь, уже навсегда. Понимаете, я никогда в своей жизни не был ловцом жемчуга. Говорят, им удается задерживать дыхание под водой на целые три минуты. Браво! Мой рекорд, однако же, значительно скромнее: еле дотягиваю до семидесяти секунд, не больше, а этого, согласитесь, недостаточно, чтобы сыграть партию в шахматы или перечитать один из шедевров Франсуа Мориака, напечатанных, как Библия, на толстой бумаге и в кожаном переплете.

И уже прошло секунд пятнадцать, как я отделился от баллонов с воздухом. Не будем расходовать понапрасну оставшийся в моих легких кислород — надо действовать! Я вырываю застрявший в ласте гарпун и, ухватив его за древко, устремляюсь на агрессоров. Один стреляет из ружья прямо по столбу воздушных пузырьков, надеясь продырявить мне спину. Значит, я остаюсь в обществе двух бандитов, но только один из них вооружен. «Три товарища», как сказал бы Эрих Мария Ремарк, тихоокеанская версия! Я делаю мощное движение ластами и оказываюсь прямо за спиной господина, целящегося из ружья в воздух (в буквальном смысле). Продолжаю стремительное скольжение, пока моя голова не наталкивается на его. Одновременно гарпун протыкает туловище ныряльщика насквозь. Струйка крови постепенно трансформируется в пурпурное облако.

Парень похож теперь на черный мешок с грязным бельем — он весь обмяк. Другой поворачивается в мою сторону и напряженным взглядом оценивает ситуацию через свой овальный иллюминатор. Я четко вижу два черных, свирепых глаза. Он бросается ко мне, хватает, прижимает к себе. Он прекрасно понял, что я сбросил баллоны с воздухом, а поскольку он-то ничего не сбросил, то этой сволочи остается лишь постараться продержать меня под водой короткое время, максимально сдавливая. Я отчаянно сопротивляюсь, пробую отбиться, но мои движения под водой отличаются такой грациозной плавностью, а хватка малого настолько сильна, что вряд ли мне удастся освободиться из его тисков.