Чтение онлайн

В комнате повисло недолгое молчание. Казалось, что Градский наслаждается произведенным эффектом, или ждет какой-то особенной реакции, однако лицо оперативника восторга не показало, да и Пашка вид имел весьма растерянный, так что старик нехотя продолжил:

– Да, частично вы правы. Прорыв, или пик, как называю данные явления я, происходит в том числе и от количества индивидов, тем или иным способом перешедших из одного мира в другой. Сам способ проникновения мы опустим, он в нашем случае не так важен. Однако пиковая активность может выражать и появление в поле нашего зрения чего-то

выдающегося, экстраординарного, необычного и настолько уникального, что у любого естествоиспытателя ничего, кроме восторга, вызвать не может. В нашем случае это именно так, и потому ум мой взбудоражен.

– Антон Денисович, – взмолился Танк, – нам бы инструкции…

– …которые вам ни к чему, если вы не поймете сути вопроса, – резко оборвал оперативника Градский. – Ну, ваш юный коллега, я понимаю, до сих пор не очень в курсе дела, но вы, оперативник опытный, пуд соли на этом съели, и вдруг такое поверхностное мышление!

– Сдаюсь, – Танк поднял руки, продемонстрировав старику открытые ладони. – Вещайте. Только не забывайте, что с квантовой физикой, теорией струн и прочей теоретикой мы с коллегой, ввиду скудности образования, не знакомы. Объясните только, с чего вы решили, что все именно так, как вы нам преподнесли.

– Охотно. – Градский самодовольно хмыкнул и, пригладив редкие волосы на макушке, наклонился над столом. – Всему виной случай. Насколько я знаю, вчера в метрополитене произошла нештатная, по всем меркам, ситуация. Параллельщики устроили стрельбу, а затем вдруг наш мониторинговый центр будто сошел с ума. Пик прорыва прошел локально, но его эхо разошлось в диаметре нескольких десятков километров с таким эффектом, как если бы на нас бросили сотни атомных бомб. Мир, конечно, не разрушили, но волна возмущения прокатилась силы колоссальной, сметая все на своем пути.

Наудачу в месте прорыва оказалась камера видеонаблюдения. Да-да, вы не ослышались, редкий случай прорыва вне площадки перехода был заснят на камеру. Насколько я помню, оперативники отдела обнаружили подпольную лабораторию по производству некого психотропного вещества, совместно со стационарной площадкой, которую обслуживал смежный персонал из параллельщиков и наших сограждан. Основной же прокол имел место в трехстах метрах, был четко выверен и зачерпнул энергию из генераторов пиратов. Вся их техника погорела, кого-то взяли в плен, а кто-то предпочел расстаться с жизнью, решив, что он стреляет лучше, чем наши специалисты. Зря. Решение неверное.

Прокашлявшись в кулак и убедившись, что аудитория слушает его более чем внимательно, Градский с воодушевлением продолжил:

– Камеры зафиксировали перемещение, и мы смогли рассмотреть в деталях все тонкости этого процесса, и знаете, от стандартного он во многом отличался.

Увидев встревоженное лицо Танка, старик поспешил его успокоить:

– Не волнуйтесь, мои молодые друзья. Смущать скучными научными подробностями я не собираюсь. Скажу лишь одно. Нарушитель был один, и вот его портрет.

Открыв лежащую на столе серую папку с завязочками, он выудил оттуда листок с распечатанным кадром и, предвкушая развлечение, протянул его оперативнику. Привстав на мгновение, чтобы принять листок, здоровяк кивнул

и, переведя взгляд на изображение, так и застыл в нелепой позе, глупо пялясь на снимок.

– Не может быть, – только и смог выдавить из себя Танк.

Заинтересовавшийся Кочетков тоже привстал, чтобы разглядеть, что же так шокировало товарища, и тоже впал в ступор. На фотографии был четко запечатлен человек. Неброский спортивный костюм, аккуратная стрижка, подтянутая спортивная фигура, но главное – лицо. Черты знакомые до боли, до полного недоумения, до дрожи в ногах. На фото Пашка совершенно точно узнал себя.

– Спешу вывести вас из культурного шока, – хрипло рассмеялся Градский, радуясь, как ребенок. – Снимок самый обычный, да и камеры, с которых его снимали, тоже вполне себе китайского производства, доставленные на территорию Российской Федерации. На этом снимке вы оба видите себя.

Драйвер и оперативник синхронно оторвали взгляд от снимка и уставились на старика.

– Да. Вы не ослышались, – лучился счастьем Антон Денисович. – И так ведь каждый раз, кому ни показываю. Эту бумажонку уж и рентгеном просвечивали, и в микроволновке крутили, и облучали, чем ни попади, а она как волшебное зеркало. Кто ни возьмет, неизменно узрит свой портрет, и это прекрасно.

Ошеломленный Танк опустился на стул, а рядом пристроился ничего не понимающий Кочетков.

– Поясните, Антон Денисович, – почти на выдохе, как тяжелоатлет, выталкивающий вверх штангу, грозно потребовал здоровяк.

– Рад бы, да не могу, – легкомысленно пожал острыми плечиками ученый. – Но эффект Розана-Крачковского на лицо. Обычно он слабый, почти незаметный, как в моем случае. Объект наблюдения вдруг становится похожим на кого-то из окружения наблюдателя, да и то на некоторое время.

– Простите, – Пашка вежливо кашлянул в кулак, – а не затруднит вас пояснить…

– Вам про эффект, юноша? – Градский торжествовал. Старику было явно скучно в его маленьком кабинете, заваленном книгами, научными трудами и осциллографами, так что пропустить шанс так весело развлечься он не мог.

– Именно, – Кочетков смущенно кивнул. – Я в отделе человек новый…

– …Два ученых физика, Алберт Розан и Федор Крачковский, в сорок девятом году работали над созданием устойчивого генератора прокола ткани реальности по заданию Коммунистической партии в лице самого Виктора Анисимовича Болятко. Конечно, такого заказа никогда на бумаге не существовало. В ту пору велись активные действия по строительству ядерного щита, а все испытания проводились в бункере на Новой Земле.

Эффект же заключался в следующем. Если так или иначе объект подпадает под излучение генератора прокола в его пиковой нагрузке, то он получает некую долю отождествления с тем миром, в который происходит проникновение. Облучение имеет аккумулятивные свойства и накапливается в индивиде. Чем чаще он подвергается излучению, тем больше эффект. Но если до определенной дозы он не заметен, то поработав лет десять на площадке перехода, регулярно обслуживая технику и принимая гостей, человек получает отождествление с одним из этих, или сразу с несколькими мирами, с которыми у него происходил невольный контакт.