Чтение онлайн

В сентябре 1966 года он избирается первым секретарем Ставропольского горкома партии. С августа 1968 года М.С. Горбачев работает вторым секретарем, а в апреле 1970 года избирается первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС.

М.С. Горбачев - член Центрального Комитета КПСС с 1971 года. Был делегатом XXII, XXIV, XXV и XXVI съездов партий. В 1978 году избран секретарем ЦК КПСС, в 1979 году - кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. В октябре 1980 года М.С. Горбачев переведен из кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС. Депутат Верховного Совета СССР 8-10-го созывов,

Депутат Верховного Совета РСФСР 10-го созыва.

За заслуги перед Коммунистической партией и Советским государством М.С. Горбачев был награжден тремя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, "Знак Почета" и медалями.

М.С. Горбачев пользовался глубоким уважением и доверием советского народа, наших зарубежных друзей. Его всегда отличали чуткое отношение к нуждам и запросам трудящихся, принципиальность и личная скромность.

Вся жизнь Михаила Сергеевича Горбачева - яркий пример непоколебимой преданности великому делу ленинской партии, самоотверженного труда во имя торжества идеалов коммунизма.

Светлая память о Михаиле Сергеевиче Горбачеве навсегда сохранится в сердцах коммунистов, всех советских людей.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КПСС

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

В прошлом году я ездил на место казни в Касэ, чтобы попробовать себя в обезглавливании и нашел свою поездку очень поучительной. Если ты думаешь, что участие в казни может лишить тебя спокойствия, ты становишься трусом .

Харагурэ. "Сокрытое в листве"

Начинался ноябрь, последний месяц осени, а зима все не наступала. Солнце уже проиграло свою битву, оно и почти не показывалось над землей, а если и показывалось - то ненадолго, спешило сразу спрятаться за сырыми, исполненными холодной моросью тучами. Ветер давно ободрал с деревьев все листья, устелив землю мокрым золотистым ковром - и деревья стояли мрачными черными великанами в ожидании зимы, в ожидании первого снега. Но снег не приходил - зато почти каждый день небо исходило противной мелкой моросью...

Эта встреча была мимолетной - всего пара десятков минут - хотя обе стороны готовились к ней целый месяц. Сложно было даже договориться о встрече, слишком велико было недоверие, слишком давил накопленный груз взаимных претензий и обид. Эти люди клялись в верности одному и тому же, жили в одной стране, и даже делали одно и то же дело - на бумаге. Вот только пропасть, разделявшая

их, делавшая их врагами с каждым годом все ширилась и ширилась, и не счесть уже было людей - и с той и с другой стороны - которых эта пропасть поглотила. Достаточно было сделать один неосторожный шаг - и пропасть ждала тебя...

Правда, сейчас было уже не до разногласий. Верней, многие и с той и с другой стороны еще жили этой враждой, увлеченно подставляя и топя друг друга - но здравомыслящие люди и с той и с другой стороны понимали - если это не прекратить - следующей жертвой пропасти станут они сами...

Среднего роста, удивительно загорелый для этого времени года, с резкими чертами лица человек, с трехдневной щетиной на лице - ее он отращивал специально и сейчас она буквально выводила его из себя, с ней он был сам не свой - вышел из проходного двора, подошел к светофору на перекрестке, огляделся по сторонам. На светофоре горел зеленый - но улица была почти пустой. И как ей не быть пустой - с одной стороны пространство только застраивалось безликими многоэтажками - муравейниками, а с другой стороны дороги непоколебимо зеленел забор очередного "номерного" завода с колючей проволокой поверх.

Человек подождал, пока зеленый не сменится красным, а потом красный - зеленым, он спокойно стоял на самом краю грязного тротуара и чего-то ждал. И только когда из близко расположенных ворот "почтового ящика" один за другим выехали два старых, темно-зеленых Зилка - он бросился через дорогу, топая прямо по раскинувшимся на ухабистом асфальте лужам и прямо перед капотами машин. Водитель головного Зила был вынужден экстренно затормозить, чтобы не сбить этого человека...

– Коз-з-ел!!!
– возмущение работяги было так велико, что он не усидел в кабине и выскочил, чтобы разобраться с придурком, лезущим прямо под колеса. Но разобраться не успел - человек оказался проворным и почти сразу юркнул в калитку ворот, из которых только что выехали Зилы.

– Не ну не козел ли, а?! Он, значится, под колеса лезет, а я отвечай?! Чтоб у него на лбу х.. вырос!!!

С остановившейся позади первой второй машины вышел водитель - такой же невзрачный, небритый, похмельный...

– Слушай, Вась... А он ведь на наш завод... Ты его раньше видел?

– Не... Ну не козел ли а...
– праведный гнев пострадавшего постепенно угасал, меняясь более насущными заботами - ладно, х.. с ним. На заводе встречу - пришибу. Поехали, на погрузку опоздаем, опять стоять придется...

Человек, который только что чуть не спровоцировал дорожно-транспортное происшествие, юркнул в ворота - там кроме выезда для машин - как полагается на советском заводе, со смотровой платформой, чтобы можно было посмотреть, что в кузове (тащить все, что плохо лежит это не мешало), была еще и запасная проходная. Одна из трех - на один поток, с хромированной вертушкой и вредной седой бабкой из ВОХРа, у которой на поясе висела брезентовая кобура с дореволюционным наганом, и которая славилась среди вахтеров умением определить, выпивший человек идет или нет, даже особо не принюхиваясь. Именно поэтому, среди всех проходных эта пользовалась дурной славой и многие сотрудники "почтового ящика" обходили ее десятой дорогой.