Противостояние
Шрифт:
Не спросила, а скорее приказала ответить. Дрозд отвернулся, теряясь от такого
тона. Стянул грязную, пропахшую порохом, грязью, тиной гимнастерку. Помолчал и
бросил ей в тон:
— Дрова колоть, шаньги есть и на печи лежать.
— Я с тобой, — тут же заверила девушка. Лейтенанта даже развернуло — оглядел с
ног до головы — а ведь контуженная она, что он от нее хочет?
— Не против, — решил в шутку перевести.
— Слово
— Ага, — улыбнулся и хотел за плечи обнять, но сам не понял, как с крыльца
полетел, считая спиной ступени. Уставился снизу вверх на ненормальную, а девушку,
оттого что с силой и не понятной яростью, пихнула его, саму скрутило. Сползла по
ступеням, взгляд с туманом в небо, лицо белое, как платок его обрамляющий.
Ну, как на такую злиться?!
Его чуть не покалечила — ладно, сама же чуть не покалечилась!
Поднял ее осторожно, в хату отнес, на постель положил:
— Ну, что ж ты такая, а? Ведь девушка, — укорил жалея. Тошно ему смотреть было,
что плохо ей. Лучше б сам мучился.
— Я… не девушка, — прошептала, немного в себя приходя.
Дрозд хмыкнул, умиляясь:
— А кто ж ты?
— Комсомолка.
— Ааа! Комсомол от пола освобождает? — улыбнулся: глупааяя.
— Война, — прошептала и, Саша посерьезнел. Ясно стало, что она задумала — да
не бывать тому. Он Николаю обещал живой ее сохранить. Мертвому обещал! Значит,
пока жив — клятву будет выполнять. А встретятся с другом там, где все убитые и
умершие, как дед говорит, встречаются, он ему прямо в глаза посмотрит — все что
мог делал, как мог берег.
— Тебе сколько лет? — спросил. Взгляд жесткий стал, колючий.
— Шестнадцать. Скоро. В августе.
— Молодец, — кивнул. — Подожди до восемнадцати и повоюешь. А детский сад на
войне не нужен. Нянечек нет, чтобы сопли утирать, — сказал, как отрезал.
Встал и пошел во двор, себя в порядок приводить.
Лена его слова приняла как справедливый укор ее слабости и решила доказать
обратное.
"Волю, маковка, воспитывать надо. Без нее человек что кистень", — говорил Игорь.
В детстве ей очень не хотелось вылезать из-под теплого одеяла, идти в школу, и
она тянула, капризничала. Брат не церемонился — "есть слово «надо» и одеяло в
сторону: "подъем!" И приходилось вставать, бежать умываться, зябко передергивая
плечами…
Где сейчас Игорь? Неизвестно. Но одно точно — где-то там, далеко впереди стоит
за Родину и бьет фашистского
Нет! — Лена села, только чтобы не думать плохое. Потом встала и заставила себя
идти.
Саша мылся у колодца, фыркая от холодной воды, как стоялый жеребец. Лена
напротив встала. Лицо ополоснула, чтобы дурман из головы развеять и уставилась
на мужчину. Того проняло — насторожился, исподнее к себе прижал, прикрываясь:
— Чего?
— Ничего.
Дрозд потоптался, хотел исподнее натянуть и передумал, кинул на лавку у колодца:
— Постирай-ка, — заявил из вредности.
— По-твоему женщина только стирать может?
— И готовить.
— Только на это и годна?
Дрозд губы поджал: вот свяжись с малолеткой!…
Развернулся и к дому пошел:
— Матвей где? — спросил, глянув на девушку через плечо.
— Не знаю! Его нет, лошади тоже нет…
— Коня!
— Ну, коня! Ты мне скажи, ты коммунист?
Дрозд остановился, вздохнул, чувствуя, что терпения с Леной ему не хватит:
— Это-то тут причем? — повернулся к ней.
— Нет, ты скажи! — подошла.
— Ну, кандидат.
— А я комсомолка!
— Здорово, — заверил, руки в карманы брюк сунув, поглядывая на нее сверху вниз.
— И что?
— А то что у нас есть долг перед своим народом, Родиной и партией!
— В смысле, не у комсомольца долга нет?
Дрозд опять вздохнул: пчела, она и есть Пчела!
— Ты не смейся, я серьезно! У нас, между прочим, давно равноправие полов! И
женщины ничем не хуже мужчин! Ты про Пашу Ангелину слышал?!
"Поплыли… Ну, просто наш политрук Крыжановский!"
— Тебя Паша зовут?
— Ты прекрасно понял, о чем я говорю!
— Ты чего хочешь? — начал закипать лейтенант.
— Фашистов убивать!
— Ааа!…
— Мы с тобой две боевые единицы!
Еее!
— Деточка, — качнулся к ней. — Не смеши меня. И закончили!
И пошел к избе.