Противостояние
Шрифт:
После нее подошли женщина с темными глазами и мальчик. Взгляд женщины был серьезным и непроницаемым. На лице мальчика было написано откровенное удивление. С мальчиком было все в порядке, но что-то в женщине вселило в нее ощущение могильного холода. «Он здесь, — подумала она. Он пришел под личиной этой женщины… ибо он может скрывать свое обличье и становиться волком… вороном… змеей…»
Но это не был он, это была просто женщина. Темный человек никогда не осмелился бы прийти к ней сюда, даже в чужом обличье. Это была просто женщина — с выразительным,
Надин Кросс была в смятении. С ней было все в порядке, когда они вошли во двор. С ней было все в порядке, когда Ларри разговаривал со старой леди. А потом ее охватило головокружительное чувство отвращения и страха. Старуха могла… могла что?
МОГЛА ВИДЕТЬ.
Да. Она испугалась, что взгляд старухи может проникнуть внутрь ее. Она испугалась, что старуха встанет с качалки и разоблачит ее.
Они смотрели друг на друга, и внутри каждой шевелились свои зловещие страхи. Они оценивали друг друга. Миг этот был очень коротким, но им показался нескончаемым.
ОН ВНУТРИ НЕЕ — дьявольское отродье, — подумала Эбби Фримантл.
«Вся их сила сосредоточена здесь, — подумала Надин в свою очередь. — Она — это все, что у них есть, что бы они не думали по этому поводу.»
Джо забеспокоился и потянул ее за руку.
— Хелло, — сказала она тонким, мертвым голосом. — Меня зовут Надин Кросс.
Старая женщина сказала:
— Я знаю, кто ты.
Слова повисли в воздухе, и все удивленно посмотрели на них, пытаясь понять, что же происходит.
— Вот как? — тихо спросила Надин. И внезапно она почувствовала, что Джо — ее последняя и единственная защита.
Она медленно вывела его вперед, как заложника. Его странные цвета морской волны глаза посмотрели на Матушку Абагейл.
Надин сказала:
— Это Джо. Вы его знаете?
— Если его зовут Джо, то меня — Кассандрой, — сказала Матушка Абагейл. — И вы не его мать. — Она с облегчением опустила глаза на мальчика, не в силах избавиться от странного ощущения, что женщина выиграла — она поставила между ними маленького паренька и тем самым помешала ей исполнить свой долг… о, но все произошло так внезапно, и она не была готова к этому!
— Как тебя зовут, паренек? — спросила она мальчика.
Мальчик сделал усилие, словно в горле у него застряла кость.
— Он не скажет вам, — сказала Надин, положив руку ему на плечо. — Он не может. По-моему, он вообще не пом…
— ЛЕО! — неожиданно выговорил Джо ясно и сильно. — Лео Роквей — это я! Я Лео! — И смеясь, он прыгнул на руки Матушке Абагейл.
— Джо, — позвала Надин.
Джо слегка высвободился из объятий Матушки Абагейл и оглянулся на нее.
— Пошли. — Теперь она говорила, глядя Эбби прямо в глаза. — Она старая. Ты ее ушибешь. Она очень старая и… не очень сильная.
— По-моему, я достаточно сильна для того, чтобы подержать на руках такого паренька, — сказала Матушка Абагейл, но сама уловила в своем голосе какую-то странную неуверенность.
— Он устал. Да и вы тоже, судя по вашему виду. Пошли, Джо.
— Я люблю ее, — ответил
Надин слегка вздрогнула. Голос ее стал более резким.
— Пошли, Джо.
— ЭТО НЕ МОЕ ИМЯ! ЛЕО! ЛЕО! ВОТ КАК МЕНЯ ЗОВУТ!
Небольшая толпа странников затихла, догадываясь о том, что происходит нечто непредвиденное, но не в силах определить, в чем дело.
Женщины вновь скрестили взгляды, как сабли.
«Я знаю, кто ты», — сказали глаза Эбби.
«А я знаю, кто ты», — ответили глаза Надин.
Но на этот раз первой опустила глаза Надин.
— Хорошо, — сказала она. — Лео или как тебе будет угодно. Пошли, пока ты не слишком утомил ее.
Он неохотно слез с колен Матушки Абагейл.
— Приходи повидать меня в любое время, — сказала Эбби, но она не подняла взгляд, чтобы включить Надин в число приглашенных.
— О'кей, — сказал мальчик и послал ей воздушный поцелуй. У Надин было каменное лицо. Она не произнесла ни слова. Матушка Абагейл посмотрела им вслед. Теперь, когда лицо женщины исчезло из вида, чувство откровения затуманилось. Матушка Абагейл уже не была уверена в том, что почувствовала. Ну, конечно, она просто еще одна женщина… хотя… так ли это на самом деле?
Молодой человек, Андервуд, стоял внизу, и лицо его было мрачнее тучи.
— Почему ты так себя вела? — спросил он у проходившей мимо него женщины, и хотя он понизил голос, Матушка Абагейл прекрасно расслышала его слова.
Женщина никак не отреагировала. Она прошла мимо него, не сказав ни слова.
Наступила тишина, и она внезапно почувствовала, что не знает, чем ее заполнить, хотя это надо было обязательно сделать…
…так ли уж обязательно?
Ее ли это дело?
И голос спросил тихо: «Твое ли это дело? Для того ли Господь привел тебя сюда, женщина? Для роли Официального Встречающего у ворот Свободной Зоны?»
«Я не могу сейчас об этом думать, — запротестовала она. — Эта женщина права: я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО устала.»
«Он приходит в разных обличьях, — настаивал негромкий внутренний голос. — Волк, ворон, змея, женщина.»
Что все это значило? Что здесь произошло? Что, Бога ради?
«Я сидела здесь, довольная собой, и ждала выражений подобострастного почтения — да, именно так и было, нет никакого смысла это отрицать, — а потом пришла эта женщина, и что-то произошло, и я уже забываю, что это было. Но что-то было в этой женщине… было ли? Ты уверена? Уверена?»
К ней почтительно приблизился другой мужчина.
— Здравствуйте, Матушка Абагейл, — сказал он. — Меня зовут Зеллман. Марк Зеллман. Из Лоувилля, штат Нью-Йорк. Вы мне снились.
И перед ней возникла внезапная альтернатива. Она могла ответить этому человеку, добродушно поболтать с ним, чтобы он расслабился и пришел в себя, а потом перейти к следующему, и снова к следующему, принимая их почтение, словно пальмовые ветви. Но могла и не ответить. Она могла последовать за ниточкой своей мысли в глубину самой себя, в поисках того, что хочет открыть ей Господь.