Чтение онлайн

— Ну что ты, подруга, — Галочка увидела, как потекла тушь с ресниц Леры. Ее это порадовало. Наконец Лера получила по заслугам — слишком в ее жизни все было хорошо. — Не переживай. Ты ведь красавица, а это что? Да она и в подметки тебе не годится.

— Ненавижу ее, — Лера достала зеркальце и принялась усиленно приводить в порядок испорченный макияж.

Галочка наслаждалась этим моментом. Мало того, что она оказалась в нужное время в нужном месте, так еще и увидела собственными глазами такое. А главное, что все это, правильно преподнесенное, спустило Леру с пьедестала. Слишком Лера зазналась, все у нее есть, и Полонского она раскручивала на любые капризы. Галочка не понимала, почему Лере в жизни так повезло. Конечно, и у нее мужик богатый, да только пока новую

шубку от него добьешься — все колени сотрешь, стоя на них и отсасывая. А Гер все Лере дает, он щедрый. Но вот настал момент справедливости.

— Не плачь. Он ведь тебя любит, — то ли в утешение, то ли с намеком на сомнение произнесла Галочка.

— Конечно любит, — Лера сомневалась в этом, но сдаваться не собиралась.

— Нужно разработать план по устранению конкурентки, — резонно произнесла Галочка, надеясь, что глупая Лера поведется на это. А умная Галочка знала, что такие, как Полонский, не терпят вмешательства в их дела, и своими действиями Лера подставит себя перед ним. — Как думаешь, она у себя живет или у него?

— Не знаю… но у него есть коттедж за МКАДом, я как-то предложила туда поехать, на природе вдвоем побыть. Он очень разозлился и не захотел туда ехать. Значит, она там, — сделала вывод Лера, вспоминая, как резко отреагировал Полонский на ее предложение уикенда загородом.

— Так давай съездим туда и проверим, — Галочка очень надеялась, что Лера сделает это, и тогда ссора с Полонским ей обеспечена.

— Конечно, дорогая. Как я сама до этого не додумалась? К концу недели поедем туда, у Полонского поездка намечается в Питер — танкеры свои будет проверять. А мы в его коттедж съездим и разберемся с самозванкой, — Лера понимала, как она умна и как все правильно спланировала. В отсутствие Полонского она разберется с этой девкой, и никто ей не помешает. — Ты ведь поедешь со мной?

— Конечно, — в этом удовольствии Галочка отказать себе не могла. Видеть взбешенную подругу, оттаскивающую за волосы конкурентку, — что может быть более приятным зрелищем.

Все это время Дара пыталась изжить из памяти воспоминания о том вечере с Гером в клубе. Она понимала, что, наверное, поступила неправильно, и не нужно было это делать. Хотя тогда бы цыган убили… Или не убили. Она не знала наверняка. Гер был ей непонятен. В его агрессии было столько звериного; она не сомневалась в том, что он спокойно может убивать. Ради спасения своих ей пришлось сделать то, что теперь терзало ее изнутри пониманием, что она сдалась и сломалась. Или ее терзало другое — то, что она чувствовала в тот момент, когда видела Гера настоящего, без маски. Она увидела, какой он, и это было тяжело забыть. Хотя потом он стал тем, кем был, трахая ее в рот. Дара осознавала, что не понимает происходящее, не понимает Гера, не понимает себя.

Ей было безумно жаль, что попытка побега провалилась. Это был лучший выход. Но только судьба распорядилась иначе. Потом память возвращала ее к сцене, когда Полонский целился в людей. Он ведь выстрелил бы, она в этом не сомневалась. Но как же так можно? Как можно стрелять в людей? Эти молодые ребята. Она не обижалась на них за то, что они ее поймали, и за то, что охраняют, — это их работа. Смотреть на то, как Гер их убивает, она бы не могла. Она поступила правильно, а Гер опять унизил ее перед всеми. Он предлагал ей постель за их жизни. Он считает ее продажной и готовой на все. Хотя она знала, почему. Ведь она продала себя в обмен на жизни цыган. И что теперь она хочет? Уважения от него? Глупо, все глупо.

Все происходящее было полным абсурдом. Дара осознавала, что у нее нет ни опыта отношений с мужчинами, ни знания жизни. Она чувствовала себя беспомощной. Она была совсем одна, а ей так нужен был хоть кто-то рядом, чтобы подсказал, как жить дальше. Только рядом никого не было, и поэтому она просто жила. Мастерила оригами из листов журнала с худыми красивыми девушками в странных одеждах, кормила рыжего кота едой, которую ей приносили и ждала, сама не зная чего.

Самым плохим было то, что она обнаружила вокруг

себя незнакомых людей. Все охранники, которых она знала, а некоторых даже по именам, исчезли, и их место заняли новые. Они были как глыбы льда. Холодные взгляды, лица без эмоций — неужели люди могут быть такими? Наверное, да. Дара смотрела на этих парней в черных костюмах, белых рубашках, на их отстраненные лица и понимала, что за деньги люди могут стать такими. Ей хотелось плакать от безысходности, но она сдерживала слезы и просто жила.

Розовый Бентли, не сбавляя скорости, несся по дороге, ведущей к коттеджу Полонского. Галочка рассматривала дорогой кожаный салон в розовых тонах и понимала, как она хочет, чтобы Лера исчезла из ее жизни. Выносить все это было тяжело. Видеть триумф подруги, на фоне которой собственные жалкие успехи казались еще более жалкими.

— Лерочка, как ты планируешь попасть внутрь коттеджа?

— А разве меня туда не пустят? — Лере не приходил в голову этот вариант событий. Хотя теперь она поняла, что вопрос резонный. Если Полонский был против ее приезда в коттедж, значит, он мог отдать распоряжение охране не пускать ее туда. Странно, что она раньше об этом не подумала, хотя почему странно… Ей и так столько приходится думать: то о подкраске волос — темные волосы так некстати всегда отрастают; то о посещении массажиста, так как такой массаж с эффектом похудения можно было получить только у этого специалиста; то о ногтях — ведь совсем недавно появился новый дизайн ногтей, очень модный, и она просто не имела права пропустить это событие. А что уж говорить о последней коллекции из Европы — это самые модные бренды. Сколько сил ей стоило все это перемерить. Вообще у нее было предостаточно тем для раздумий.

— Не знаю, а если не пустят…

— Галочка, я не могу обо всем этом думать.

Галочка понимала, что действительно все это для Леры было слишком сложно, и поэтому замолчала, дожидаясь, когда они приедут.

Ворота им открыли, но у машины возникло двое парней в костюмах, которых Лера видела в первый раз, или просто не помнила их.

— Вы к кому? — вежливо спросил один из них.

— К себе домой. Я девушка Полонского, — Лера знала, что должна это сказать. А какой у нее был выбор? Или унижение при Галочке и признание, что она так и не стала женой Гера, или провал попытки уничтожения конкурентки. Из двух зол она выбрала меньшее.

Охранник обошел машину и посмотрел на ее номер. Затем пошел в будку. Второй остался стоять рядом с машиной. Видно, проверив по списку номеров, охранник нашел то, что искал. Данный номер машины был внесен в список VIР-номеров.

— Пропусти их, — сказал он, выглянув из будки.

— Ес, — сказала Лера, понимая, что все идет по ее плану.

В дом их тоже пустили, так как охрана с ворот передала по рации, что пассажиры этой машины занесены в список VIР-персон.

— Как мы ее найдем? — стоя в просторной прихожей перед широкой лестницей, ведущей на второй этаж, спросила Лера. Ее внимание привлекло зеркало справа, где она увидела себя, и то, как неотразимо на ней смотрится этот брючный костюм от модного дизайнера, имени которого она так и не запомнила.

— Лерочка, не отвлекайся, — подруга перехватила ее у зеркала под руку и пошла к лестнице. — Молодой человек, мы в гости к цыганке, — Галочка томно захлопала накладными ресницами, остановившись напротив охранника, — она сейчас у себя?

— Да, в своей комнате.

— А вы нас не проводите? — Галочка попыталась изобразить на лице располагающую улыбку.

— Конечно.

Охранник пошел вперед. Лера и Галочка переглянулись и пошли следом.

Когда дверь в комнату Дары открылась, она вздрогнула, но вместо Гера увидела на пороге двух девушек. Они были очень высокими, и еще при таком своем росте на их ногах были туфли на высоченных каблуках. Дара с ужасом посмотрела на их туфли, а потом перевела взгляд на их лица. У них в таборе таких за девушек уже не считали. Возраст за тридцать считается у цыганских женщин чуть ли не старостью. Хотя в современном мире все иначе.