Чтение онлайн

Молчу.

Догадываюсь, что здесь лучше молчать, так молчать, чтобы человек понял: хочешь идти за мной – иди, не хочешь – всего хорошего, я тебя не держу. Есть такие люди, которых надо заманивать, убаюкивать сказками, терпеливо разжевывать каждое событие, а этот вроде не такой, – терпеливый, думающий, он уже попался на крючок, он уже не уйдет, куда бы я его ни забросил – хоть на край вселенной…

…что я и сделал.

Отчет на землю, говорит человек.

Ждать ночи, говорит человек.

Идти

в город, говорит человек, искать умершие тела – он не спрашивает, зачем, он принял правила игры, если так надо – значит, так надо.

Время близится к рассвету, человек спешит в укрытие, человек принимает правило игры.

Свет солнца заливает раскаленную пустыню, поросшую чем-то неведомым, мертвый город, где в пустынных залах лежат тела…

…они оживут с восходом солнца, говорит человек.

Удивленно смотрю на человека – мне просто не верится, что человек может так понимать меня, так чувствовать…

Они подбираются к убежищу – жуткие силуэты в раскаленной пустыне, они ищут, они не находят – почему-то они не чувствуют, где убежище, не чувствуют, где спрятаны их сородичи…

Успеют они до заката, или нет – спрашивает человек, и сам же отвечает на свой вопрос – это неизвестно, это будет интрига, которая растянется надолго…

Человек ждет.

Боится.

Волнуется.

Солнце уходит.

Высохшие мумии скрываются в мертвом городе.

Человек уже понимает, что нужно делать, уже не ждет моих слов, он идет в город, он собирает высохшие мумии, все, все…

…уходит с рассветом в укрытие.

Отчет на Землю.

И спать.

Спать.

…чтобы проснуться через несколько часов, когда последняя высохшая тень войдет в убежище…

…я не даю ему договорить, я бросаю человека в промозглый осенний лес, к входу в пещеру, – он должен освободить всех, всех, он должен уничтожить то, что затаилось в темноте…

Револьвер, говорит человек. Шесть патронов, говорит человек. Всю обойму, говорит человек.

Я снова не даю ему договорить, я бросаю его на край вселенной, где к его укрытию подбирается нечто…

Оружие, просит человек, оружие. Неважно, какое, такое, чтобы убить эту тварь, ну… а давайте так, как будто я уже нашел оружие, которым их можно убить…

Снова бросаю его к пещере в лесу…

…он целится в темноту…

…спохватывается.

Опускает оружие.

Уходит.

Нет, не уходит из леса, и не уходит из пещеры – уходит от меня.

Вот так.

Просто.

Я еще не верю себе, что кто-то вот так просто раскусил мою уловку, быть того не может, чтобы вот так…

Я должен найти его, говорю я себе.

Должен.

Найти.

Забрасываю удочки.

Жду.

Ищу хоть кого-нибудь по ту сторону сознания.

Чувствую человека –

через пустоту.

Начинаю.

Как всегда.

Говорю – дом…

– Какого цвета были шторы в доме ваших родителей?

Апрель недоуменно смотрит на меня.

– Простите?

Терпеливо повторяю:

– Какого. Цвета. Были. Шторы. В доме. Ваших. Родителей.

– Где именно?

– Ну… допустим… в спальне.

– Желтые. С фиолетовыми лилиями.

– Вы так уверены?

– Да, это я помню хорошо.

Снова оглядываю сидящих, выбираю очередную жертву, наконец, показываю пальцем на Января:

– Какая у вас была обложка… на тетради по математике?

Январь фыркает:

– Да вы издеваетесь.

– Вспомните хотя бы одну.

– Э-э-э… лошади там были. Белые. На синем фоне. А вот, еще вспомнил, одна обложка была как деревянная доска…

Смотрю на собравшихся, говорю себе, что делаю что-то не так. Какого черта я вообще позвал их сюда, какого черта я спрашиваю, надо было хотя бы поговорить с каждым наедине, чтобы никто не догадывался, а теперь каждый из сидящих уже заранее придумывает, что ответить, они уже разгадали мой план…

…или нет?

Сентябрь старается владеть собой, но я вижу, что у него это получается плохо. Очень плохо.

– Мы найдем того, кто это сделал, – киваю, смотрю на Сентября, – найдем… обязательно.

Сентябрь молчит, смотрит на растерзанное тело на полу.

– Уже второй раз… – добавляю я, – кто-то хочет подставить вас… очень хочет подставить…

Сентябрь молчит. Кажется, хочет что-то сказать… нет, только кажется.

Распахиваю дверь.

Не верю своим глазам.

Оторопело смотрю на то, что творится в комнате, нет, нет, этого не может быть, я сплю и вижу сны…

– Сентябрь? Вы?

Сентябрь поднимает голову, смотрю на его окровавленное лицо, на труп девушки у ног Сентября, все еще не понимаю, вижу острые клыки Сентября, черт возьми, готов присягнуть, что еще вечером у него не было никаких клыков…

…бросаюсь вниз по лестнице, прочь, прочь, в никуда…

– …вы этого не делали.

Сентябрь оторопело смотрит на меня.

Повторяю:

– Вы этого не делали.

– Но… слушайте, Июнь, я четко помню, как сделал это… я… я не хотел… но…

– …вы этого не делали.

– Я вас не понимаю… Июнь.

Разливаю по бокалам остатки времени.

– Я буду говорить странные вещи… Сентябрь… вы же понимаете, что кроме сторонников у вас есть и недоброжелатели…

– Разумеется… и их немало.