Протеже
Шрифт:
В новой школе Энди приняли очень тепло, и теперь она дружила не только с двойняшками Блэкмэн. О матери Андреа почти не заговаривала, однако пережитая боль по-прежнему давала о себе знать в детских рисунках. Девочка всегда рисовала зверей – собачек, кошек или птиц, и обязательно целым семейством: двое взрослых с малышом.
Она все еще страдала бессонницей. Мэтью подозревал, что ей не дает заснуть некий скрытый глубинный страх. Может, она боялась, что увидит во сне мать, и тем больнее будет проснуться и понять, что это был только сон. А может, Энди опасалась проспать возвращение матери –
Наверное, Мэтью давно следовало снова жениться, но он отлично понимал, как трудно будет Андреа сжиться с мачехой. Хотя, конечно, в разведенных молодых женщинах не было недостатка, и многие из них часто наведывались в гости к Блэкмэнам. Сэйлс замечал, что Андреа избегает общения с ними, хотя некоторые казались очень милыми особами. Похоже, Энди чувствовала себя спокойно и непринужденно только возле кого-то вроде Бет, заведомо не подходившей на роль мачехи.
После ленча девочки сели играть в «Монополию», а Бет отправилась вздремнуть. Мэтью расположился в кресле на палубе с бутылкой джин-тоника и сам не заметил, как его мысли вернулись к Диане Синклер. Ну почему у него напрочь отсутствует чутье на женщин? Казалось бы, после урока, преподанного Лори, ему не стоило проявлять слабость к особе, способной снизойти до такого типа, как Люк Мерримэн. И все же каким-то странным образом мягкая улыбка Дианы то и дело возникала перед его мысленным взором.
Сэйлс сам не понимал, что с ним происходит. Конечно, она довольно привлекательна внешне, но никто не назвал бы ее сногсшибательно красивой. Она ни разу не давала Мэтью повод на что-то надеяться. И тем не менее ему было так же больно и обидно, как и в ту минуту, когда Жюль сообщила боссу (узнав обо всем от Джеммы), что Диана и Люк трахаются чуть ли не на съемочной площадке. Мэтью ужасно разозлился: ведь та же Диана, честно глядя ему в глаза, клялась и божилась, что не питает к этому типу никакого личного интереса. Мэтью было больно – да, черт побери, больно. Он чувствовал себя так, будто его отшили, – как бы глупо это ни выглядело.
В первые минуты, переваривая выложенные Жюль новости, он решил было выпустить пилотную серию в эфир в такое время, когда ни один нормальный человек не станет смотреть телевизор. Пусть телекомпания потерпит убытки, зато сериал Дианы будет загублен, едва появившись на экране.
Но мечты о подобной мести развеялись довольно быстро. В конце концов, Мэтью знал, как Диана на протяжении многих месяцев сама лепила из Люка идеального мужчину, и нет ничего удивительного, что в итоге она не устояла перед собственным творением.
И Мэтью убеждал себя, что правильно поступил, решив не спешить. Он ничего не успел обрести, зато ничего и не потерял.
А кроме того, даже если бы на пути не встал этот Люк, что Мэтью мог сказать ей? «Диана, я бы хотел завести с тобой более близкие отношения, но мы будем видеться очень редко и всегда тайно… Нет, я больше не женат, но моя дочь… ну да, у меня есть дочь… она пока не в состоянии смириться с другой женщиной…» Чушь какая-то!
К счастью, он вполне овладел собой и не сорвался во время того ленча. Хорошо, что он повел себя прежде всего как профессионал и не стал совать палки в колеса «Пэту Уинстону».
Критики также встретили новое шоу вполне снисходительно, наградив его эпитетом «многообещающее». Фил и его парни были на седьмом небе. Особенно когда выяснилось, что многие из включенных в программу передач станут настоящими бомбами, если будут посвящены съемкам «Пэта Уинстона».
Мэтью пару раз побывал на репетициях, но не смог спокойно наблюдать за тем, как вели себя Диана и Люк, хотя те и пытались сдерживаться на людях. Пожалуй, легче встретиться с ней одной за деловым ленчем, хотя все общие дела можно решить и по телефону.
Наверное, Сэйлс лелеял тайную надежду, что охладеет к Диане, если получше узнает ее. Вдруг она начнет швырять салфетки, или ругаться с официанткой, или выкинет еще что-то в этом роде и наконец проявит свою низость? Однако выходило совсем наоборот, и с каждым днем Диана нравилась Мэтью все больше и больше.
Внезапно он заметил, что Бет давно проснулась и следит за ним с добродушной улыбкой. Да, уже поздно и пора возвращаться домой.
Борясь с тоской, Мэтью завел двигатель и задумался, долговечна ли связь Дианы и Люка. Ему казалось, что у них нет ничего общего. Может, это безумная страсть – своего рода наваждение, такое, как сам Мэтью некогда испытывал к Лори? Тоскливо вздохнув, он припомнил все зловещие симптомы ее охлаждения и свою беспечность. Человек, ослепленный любовью, всегда склонен слишком легко прощать предмету своей любви.
И тем не менее даже самым горячим чувствам рано или поздно суждено остыть, особенно когда дело касается двух столь несовместимых людей, как Диана и Люк.
Сара Коулс с трудом отвлеклась от коробки, которую пыталась упаковать, и взглянула на качавшуюся над головой голую лампочку без абажура. Дети затеяли такую возню и визг, что все в их лачуге ходило ходуном.
Она попыталась растащить их.
– Эй, хватит, слышите? – Сара звонко шлепнула по заднице Дэйзи.
Шестилетняя малышка скуксилась и заревела:
– Вечно ты все на меня сваливаешь! Мама, это он начал!
– И н-не я! – заверещал четырехлетний Джой.
– Ты, ты!
– Н-не я!
– А ну, хватит! Я и так уже оглохла! Дэйзи, ты старше и должна быть умнее! – Заметив, как Джой показал сестре язык, Сара напустилась на него: – А сейчас кто начал? Разве не ты? Вместо того чтобы дурью маяться, помогли бы лучше сложить вещи! Времени совсем не осталось! Дэйзи, положи все это в коробку!
– Нет! Не хочу снова переезжать! Мне здесь нравится, мама! Я подружилась с детьми, мы вместе играем!
– Но нам нельзя здесь оставаться! У Грэшхэма уже собрали всю ежевику! Нет работы – нет денег, и что мы будем делать? Соображай, детка!
– А я все равно не поеду! – Дэйзи схватила чашку и со всей силы запустила ею в стенку.
Разъяренная Сара кинулась на дочь, но та оказалась проворнее: увернулась и выскочила вон, оставив распахнутой дверь.
– Эй, п-подожди м-меня! – завыл Джой и последовал за сестрой.