Чтение онлайн

Портрет Люка красовался и на обложке «Пипл» с заголовком «Лучший отец года?». Не менее душещипательные истории опубликовали и в «Нью-Йорк мэгэзин», сопровождающие их фотографии изображали Люка за обедом в самых дорогих ресторанах в обществе известных моделей. Рядом поместили фотографию Сары и детей за скудным завтраком в убого обставленной кухне. И дальше: Люк за рулем своего блестящего «ягуара» – и Сара рядом с подержанной машиной, купленной за двести долларов. Люк в костюме-тройке от известного итальянского кутюрье и в меховой шубе – и Сара в жалком суконном пальтишке, с детьми,

одетыми в какие-то обноски.

Изможденные лица Сары, Дэйзи и Джоя напомнили Диане снимки индейцев в фоторепортажах о племенах, вымирающих от голода в Аппалачах, – те же преждевременные морщины, та же серая кожа и тоскливый взгляд людей, ни разу в жизни не евших досыта.

Диана снова, но уже более внимательно перечитала все статьи, и каждый упомянутый там факт отзывался в ее душе острой болью. История семьи Коулс взволновала Диану до слез, она почти возненавидела Люка, оказавшегося таким подлецом.

Сара, далекая от столичной суеты, даже не подозревала о том, какой вред принесут Люку ее интервью. Первой Сару отыскала молодая женщина. Она отрекомендовалась подругой Люка и сказала, что собирает материал для статьи о нем, как полагала Сара, хвалебной. Возле слова «подруга» Молли приписала: «Ники?»

Сара ни на что не жаловалась. Но, по иронии судьбы, даже ее скупые слова говорили сами за себя. Деньги, которые она начала получать от Люка – тысяча долларов в месяц, – позволили ей больше не скитаться с толпами сезонных рабочих, осесть в городе, отправить детей в школу, а самой устроиться на курсы парикмахеров. Теперь у них достаточно еды и есть «новая» машина, не требующая ежедневного ремонта.

Даже после публикации этого первого интервью Сара не понимала, что разразился скандал, хотя репортеры повалили к ним толпой. Но как только Сара догадалась, что вся эта шумиха преследует цель показать всей Америке, чего стоит телевизионный кумир, создавший знаменитого Пэта Уинстона, она наотрез отказалась общаться с журналистами. Скорее всего из опасений потерять те крохи, которые перепадали ей со стола Люка.

История, выданная как раз под Рождество, стала сенсацией. Вся страна собиралась отмечать праздник добра и любви, когда все делают друг другу подарки, а бедные, заброшенные детки Люка Мерримэна так и не дождутся рождественских подарочков от папы. Пресса быстренько прозвала Люка «дядей Скруджем», после чего к Саре и ее детям подарки потекли рекой.

Люк отказался встречаться с журналистами и вообще как бы испарился. Скорее всего скрылся в Европе.

Видимо, Молли собрала все публикации до единой. Из последнего номера «Варьете» Диана узнала: «Альфа телевижн» больше не выпустит в эфир «Шоу Люка Мерримэна», ссылаясь на то, что надо переждать, пока утихнет скандал.

Последняя статья сообщала о том, что Сара Коулс прибегла к услугам адвоката по разводам, намереваясь отсудить себе и детям сумму, сопоставимую с нынешними доходами Люка. Диана живо представила себе, как адвокаты наперебой предлагали услуги Саре и убеждали ее добиваться своих прав – конечно, ради «благополучия детей», хотя при этом думали только о своем благополучии.

Диана чувствовала себя полной дурой. Да как же она так

опростоволосилась?! Ладно Сара – недалекая, простая девчонка! Но уж Диане-то следовало хоть на минуту задуматься о том, что происходит!

Ей захотелось немедленно увидеть Мэтью, спрятать лицо у него на груди и сказать, что она решилась и с Люком покончено навсегда… Но Мэтью, как назло, вызвали на совещание в Лос-Анджелес, и он вернется только через три дня. Не в силах оставаться в бездействии, Диана отправила телеграмму: «"Да" по всем пунктам. Очень люблю. Д.».

Мэтью тут же позвонил, и его голос звенел от счастья, как у мальчишки. Сказал, что постарается закончить все как можно быстрее и вернется. Ему не терпится обнять Диану.

Диана была в восторге. Она действительно выходит замуж! И все же это получалось как-то странно.

Молли услышала новость первой.

– Вот и чудесно! – отозвалась она. – Очень рада, что вы наконец одумались.

Диана, почему-то смутившись, залилась краской. Еще более глупо она чувствовала себя, говоря с родителями. Ведь два дня назад, поздравляя их с Новым годом, Диана и словом не обмолвилась о свадьбе!

Они, конечно, здорово удивились, поскольку почти ничего не знали про Мэтью, но искренне обрадовались. Марта сразу предложила устроить церемонию в Санта-Фе, как это сделал ее брат. Например, в феврале, в день рождения Вашингтона…

Повесив трубку, Диана ощутила смутное беспокойство, но не сразу разгадала его причину.

Три дня, до отказа заполненные работой, пролетели незаметно, к тому же она часто перезванивалась с Мэтью. Он собирался прилететь рано утром в четверг, заскочить домой, сообщить Андреа радостную новость, пару часов вздремнуть и приехать в город.

В четверг Диана встала раньше обычного, запланировав множество дел. Вовсю валил снег, и она немного тревожилась, не опоздает ли встретить Мэтью.

Звонок в дверь застал ее врасплох: швейцар не предупредил ее о посетителе. Сквозь дверной глазок Диана никого не увидела.

Может, это Мэтью решил сделать сюрприз?

Распахнув дверь, она увидела Люка – в засыпанной снегом шубе и шапке он походил на огромного снежного человека.

– Приветик! – прозвучал до боли знакомый голос.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Диана отступила, впуская его в квартиру.

– Ну и метель! – небрежно заметил он, словно на минуту выскакивал за газетой. – Как насчет кофе?

– Ах, ну да, наверное, кофейник еще не остыл. – Диана кинулась в кухню.

Брюки, свитер, твидовая куртка – все эти вещи она когда-то покупала для него сама. Наливая Люку кофе, Диана не могла отделаться от ощущения, что он никуда не уходил. Она двигалась как робот, запрограммированный на их прежние отношения.

– Ты уже завтракал?

– Нет, мэм.

От его грустной улыбки у нее тоскливо сжалось сердце. Не в силах избавиться от наваждения, Диана засуетилась над тостером, намазывая теплый хлеб маслом и джемом.

– Выпей кофе со мной за компанию, – предложил Люк, направляясь в гостиную. Диана послушно налила себе чашку и уселась напротив него, боясь поднести ее к губам – так дрожали руки.