Чтение онлайн

Раз за разом я ловил себя на том, что откровенно любуюсь Тори, восхищаюсь ее прекрасным лицом с тонкими, классически правильными чертами, роскошными темно-каштановыми волосами, свободно ниспадающими ей на плечи и грудь. А когда я встречался взглядом с ее большими карими глазами, то словно утопал в них, растворяясь без остатка.

Тори смотрела на меня со спокойной улыбкой, как будто видела меня насквозь и отлично понимала, какие мысли роятся в моей голове. Без сомнений, она хорошо знала, как действует на мужчин ее внешность, и давно уже привыкла к тому, что в ее присутствии они зачастую ведут себя как форменные идиоты.

Впрочем, несмотря на свое спокойствие

и внешнюю невозмутимость, Тори явно не оставалась равнодушной ко мне. Чувствовалось, что ей приятно мое общество, и наш разговор доставляет ей не меньше удовольствия, чем мне. Иногда, хоть и крайне редко, между людьми с первого взгляда возникает привязанность, казалось бы, ни на чем не основанная, но тем не менее сильная и глубокая, соединяющая их крепче, чем даже годы самой тесной дружбы. У нас с Тори был как раз такой случай…

Минут сорок мы просидели на набережной, потом я вызвал из дому свой флайер и устроил для Тори экскурсию по моему родному Нью-Монреалю — самому большому и самому старому городу Дамограна, возникшему на месте лагеря первых исследователей планеты. Я рассказывал много и охотно, словно заправский чичероне, а Тори слушала меня с неподдельным интересом, хотя временами мне начинало казаться, что все, о чем я говорю, она и так хорошо знает. Может, она действительно это знала, просто ей было приятно меня слушать. Льщу себя надеждой, что я не самый худший рассказчик — хороший адвокат должен уметь внятно и, главное, занимательно излагать свои мысли.

После импровизированной экскурсии по городу мы отправились вниз по течению Оттавы к Гудзонову морю, чтобы с высоты птичьего полета посмотреть на начинавшийся шторм. Тори получила от этого массу удовольствия — а я наслаждался ее детским восторгом, той милой непосредственностью, с которой она отдавалась новым впечатлениям.

Позже мы вернулись в Нью-Монреаль и пообедали в одном тихом и уютном семейном ресторане. Затем снова гуляли по городу, но уже пешком. К вечеру погода еще ухудшилась, начал даже моросить мелкий дождик, зато на душе у меня было ясно и безоблачно. Тори, словно добрая фея, подарила мне весну в этот ненастный осенний день, и рядом с ней мои проблемы казались такими далекими, нереальными, не заслуживающими того, чтобы из-за них убиваться…

Когда я, рассказывая про свою дочь, упомянул о ее увлечении театром и, в частности, творчеством Шекспира, Тори с воодушевлением заявила, что тоже; обожает старый добрый театр, где актеры играют перед зрителями «в живую», а не делают десятки дублей на один эпизод, как в кино, и не прячутся за смоделированными компьютером образами, как в виртуальной реальности Жаль только, посетовала она, что ей не часто приходится видеть действительно хорошие постановки — на большинстве планет классические театры не в моде.

Поскольку у нас на Дамогране театральное искусство всегда было в почете, я решил сводить Тори в «Скрижали» на оригинальную постановку «Вишневого сада», которую недавно расхваливала мне дочка. С билетами, конечно же, вышла заминка, но я вовремя вспомнил, что один мой старый клиент имеет широкие связи в театральных кругах (его связями часто пользовалась Юля, чтобы попасть на премьеры), поэтому в итоге все уладилось и я смог порадовать Тори отличным спектаклем. Она была в полном восторге и заверяла меня, что еще никогда не видела такой замечательной игры актеров в сочетании с безупречной режиссурой.

Когда мы покинули театр, уже наступила ночь. По моему приказу автопилот поднял флайер над тучами, и в чистом, глубоком небе засияли густой россыпью бриллиантов крупные яркие звезды. Я немедленно

снял с прозрачных стенок кабины затемнение и погасил свет. Тори прислонилась к моему плечу, запрокинула голову и устремила взгляд вверх.

— Как здорово! — с восхищением произнесла она. — У вас изумительное звездное небо. По сравнению с ним небеса моей родной планеты — настоящая пустыня.

— Раньше ты никогда не была в нашей области Галактики? — спросил я.

— Нет, никогда. Я впервые так близко к Ядру. Правда, однажды я была в районе шарового скопления М22. Там тоже много звезд — но не так много, как здесь, и они не такие яркие.

Еще несколько минут мы молча сидели в полутемной кабине, освещенной лишь огоньками на приборной панели да призрачным светом звезд. Тори любовалась дамогранским небом, а я — ее вдохновенным лицом. Наш флайер продолжал парить над облаками, дожидаясь, когда я задам автопилоту маршрут.

— Куда тебя отвезти? — наконец спросил я. Она посмотрела на меня с лукавой улыбкой:

— Спешишь от меня избавиться? Я энергично покачал головой:

— Совсем наоборот. Я не хочу с тобой расставаться. Мне уже давно не было так хорошо, как сейчас.

Тори придвинулась ко мне вплотную. Я почувствовал на своем лице ее теплое дыхание.

— Мне тоже хорошо, Игорь. Очень хорошо. Но может стать еще лучше.

— Как?

В ее глазах заплясали огоньки:

— А ты догадайся! Конечно же, я догадался. И без раздумий поцеловал ее.

Утро следующего дня было совершенно не похоже на предыдущее. После всего, что случилось накануне вечером и в первую половину ночи, я проснулся в отличном расположении духа. Правда, в первый момент меня немного встревожило, что я в постели один, но сильно расстроиться я не успел, так как сразу обнаружил на соседней подушке короткую записку. Она гласила: «Ты так сладко спал, что я не решилась будить тебя. Ухожу по делам, вернусь после обеда. Целую, Тори».

Часы показывали без четверти десять. Сегодня была суббота, выходной, так что я позволил себе еще немного поваляться в постели, с удовольствием вспоминая вчерашнее и думая о том, как все — гаки странно устроен человек. Целых пятнадцать лет, со времени смерти жены, мне никак не удавалось полюбить другую женщину. Это, впрочем, не значило, что все эти годы я жил бобылем и не пытался найти для своей дочери мать — искать-то я искал, да только без особого энтузиазма, скорее ради проформы, заранее убежденный в том, что мне не найти такую, которая могла бы сравниться с Ольгой. У меня было несколько романов, но протекали они весьма вяло, без сильных чувств как с той, так и с другой стороны. И вдруг меня словно прорвало: вдруг влюбился в свою шестнадцатилетнюю клиентку, а потом повстречал Тори — и сразу понял, что все пятнадцать лет ждал именно ее. Одну ее — и никого другого. А мое увлечение Аленой служило только одной цели: чтобы я, в расстроенных чувствах, оказался в нужное время в нужном месте и встретился там со своей судьбой. Все это здорово отдавало фатализмом, но такой фатализм, оптимистический фатализм, был мне по душе…

Наконец я выбрался из постели, принял холодный душ, побрился, оделся и потопал на кухню. Как раз в тот момент, когда я туда вошел, раздался мелодичный перезвон кухонного лифта, сигнализируя о том, что уже прибыл завтрак, который я заказал из спальни еще перед душем. Я достал из кабинки лифта тарелки с омлетом и грибным салатом, налил в стакан томатного сока и приступил к еде.

Вскоре в кухню впорхнула Юля, одетая в легкий цветастый халатик. На лице ее сияла улыбка.

— Приветик, па! Сегодня хорошее утро, правда?