Простушка
Шрифт:
— Дверь была не заперта, — сказал он. — Никто не ответил, когда я постучал… Теперь я вижу почему. — Его серые глаза были широко раскрыты, наверное, от шока, быстро переходящего в отвращение, и направлены прямиком на Тоби.
Чем он был так шокирован?
Он никогда не думал, что кто-то еще захочет позажиматься с Простушкой?
— Но что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя, как во мне начала закипать ярость. Я быстро натянула через голову футболку и поднялась на ноги.
— Ты не отвечала на мои
И теперь он выглядел обозленным.
Обозленным и обиженным.
Я ничего не понимала.
Кинув взгляд на Тоби, я заметила, что его рубашка была на нем и уже застегнута на все пуговицы, и он неловко пялился на свои ботинки.
— Эй, — сказала я. Он поднял на меня глаза. — Я скоро вернусь, ладно?
Он кивнул.
Одной рукой я выпихнула Уэсли в коридор, а другой захлопнула за нами дверь моей спальни.
— Боже, Уэсли, — прошипела я, с раздражением подталкивая его в направлении гостиной на первом этаже. — Я всегда знала, что ты извращенец, но наблюдать за мной? Это просто какой-то новый уровень.
Я думала, что он что-нибудь на это ответит. Что-нибудь самодовольное и дерзкое. Или, может, подшутит надо мной, как он обычно это делал. Но он просто смотрел на меня, и на его лице было абсолютно серьезное выражение. Совершенно не то, что я ожидала от Уэсли.
Молчание.
— Значит, — наконец, сказал он. — Ты теперь с Такером?
— Да, — ответила я, замявшись. — Так и есть.
— И когда же это случилось?
— На прошлой неделе… и это тебя не касается. — Еще один укол. Еще одна попытка привести разговор в наше обычное русло.
Но он не клюнул на наживку.
— Да, прости. — У него был такой голос, будто он чувствовал себя не в своей тарелке. Он совершенно не походил на того самоуверенного Уэсли, которого я знала.
Снова повисла неловкая пауза.
— Зачем ты пришел, Уэсли?
— Я же тебе уже сказал, я волновался. Ты избегала меня в школе всю прошлую неделю, и когда я сегодня позвонил, ты не ответила. Я думал, что-то случилось с твоим отцом. Поэтому пришел, чтобы удостовериться, что с тобой все нормально.
На меня нахлынула волна раскаяния, и я прикусила нижнюю губу.
— Это мило, — пробормотала я. — Но я в порядке. Папа извинился за ту ночь и теперь посещает общество АА, так что…
— И ты не собиралась мне этого сказать?
— С чего бы мне?
— С того, что мне не все равно! — прокричал он. Его слова оглушили меня на секунду. — Я волновался с тех пор, как ты сбежала из моего дома неделю назад! Ты даже не сказала, почему уехала, Бьянка. Что я должен был делать? Просто предположить, что ты будешь в порядке?
— Боже, — прошептала я. — Извини, я не…
— Я беспокоюсь о тебе, а ты тут трахаешься с этим претенциозным маленьким…
— Эй! — закричала я. — Не втягивай
— Почему ты избегала меня?
— Я тебя не избегала.
— Не ври, — сказал Уэсли. — Ты делала все возможное, чтобы держаться от меня подальше. Даже не смотрела в мою сторону в классе и практически переходила на бег, когда видела меня в коридорах. Даже когда ты меня ненавидела, ты себя так не вела. Может, ты и угрожала нечаянно пырнуть меня чем-нибудь острым, но ты никогда…
— Я все еще тебя ненавижу, — прорычала я. — Ты приводишь меня в бешенство! Ведешь себя так, будто я тебе что-то должна. Извини, что заставила тебя волноваться, Уэсли, но мы не можем больше видеться. Какое-то время ты помогал мне сбежать от проблем, я благодарна за это, но пора посмотреть правде в глаза. Я не могу убегать от них вечно.
— Но это именно то, что ты делаешь сейчас, — прошипел Уэсли. — Ты убегаешь.
— Что?
— Не притворяйся, Бьянка. Ты умнее этого, и я тоже. Я наконец-то понял, о чем ты говорила до того, как уйти. Ты сказала, что ты, как Эстер. Теперь я понял. Первый раз, когда ты пришла ко мне домой, когда мы писали то сочинение, ты сказала, что Эстер хотела убежать. Но в итоге, все, от чего она старалась убежать, нагнало ее, разве не так? Ну так вот, и тебя что-то наконец, нагнало, но ты снова убегаешь. Только он, — Уэсли показал пальцем на мою дверь, — твоя нынешняя версия побега. — Он сделал шаг ко мне, заставляя меня задрать голову еще больше, чтобы смотреть ему в лицо. — Признайся, Простушка.
— Признаться в чем?
— Что ты от меня убегаешь, — сказал он. — Ты поняла, что влюблена в меня, и сбежала, потому что это пугает тебя до смерти.
Я состроила гримасу, будто он нес какую-то чушь — желая, чтобы он нес какую-то чушь, — и закатила глаза, отступая назад, чтобы показать, что он не ставил меня в неловкое положение, что он был не прав.
— Боже мой, спустись на землю, Уэсли. Ты прямо сущая драма. Это тебе не мыльная опера.
— Ты знаешь, что это правда.
— Даже если и так, — возмутилась я, — что с того? Ты можешь спать с кем хочешь, Уэсли! Что такого в том, что я ушла? Что такого в том, что у меня есть к тебе чувства? Я была просто очередной девчонкой для тебя! Ты бы никогда не стал со мной встречаться. Ты бы ни с кем не стал встречаться, и особенно с Простушкой. Ты же даже привлекательной меня не находишь.
— Чушь собачья, — прорычал он. Не отрывая взгляда от моего лица, он придвинулся ко мне еще ближе.
Он был так близко. Моя спина была прижата к стене, а Уэсли стоял всего в нескольких сантиметрах от меня. Прошла всего неделя, но мне она казалась вечностью, когда мы в последний раз были так близко. От воспоминаний о его прикосновениях, по телу пробежала дрожь. Он заставлял меня чувствовать себя желанной, даже когда называл Простушкой. Но разве это возможно? Возможно, чтобы он находил меня привлекательной, несмотря на кличку? Но как? И почему?