Чтение онлайн

— Фигня, Роберт может себе позволить.

Последовала неловкая пауза. Отец Мишель виновато улыбнулся Анне, извиняясь за вульгарность новой знакомой. Анна улыбнулась в ответ — улыбкой настолько фальшивой, что даже не притворялась настоящей.

— А вот эти все? — опять заговорила Тилли, обводя жестом всех присутствующих. — Художники, писатели, актеры… Сколько голосов приносит в банк актер? Они хоть сами-то голосуют?

— Это символ. — Лицо отца Мишеля изобразило отработанную задумчивость. — Все человечество ищет ответа на главный вопрос нашей эпохи. Мирское и божественное

плечом к плечу перед величием тайны: что есть Кольцо?

— Мило, — бросила Тилли. — Повторите это в проповеди.

— Спасибо, — кивнул отец Мишель.

— Что есть Кольцо? — нахмурилась Анна. — Вход в червоточину, тут ведь, по-моему, не осталось вопросов? Теоретики не первый век об этом толкуют. Очень похоже: нечто проходит в него, но не появляется на другой стороне. Сигнал передатчика ослабевает и в конце концов гаснет. Это червоточина.

— Безусловно, подобное возможно, — согласился отец Мишель так кисло, что Тилли усмехнулась. — В чем вам видится цель нашего присутствия здесь, Анна?

— Суть не в том, что оно такое. — Анна с радостью вернулась к близкой ей теме. — Главное — что оно означает. Оно изменит все, и даже если перемены окажутся восхитительными, они вызовут смятение. Людям нужно будет как-то вписать их в свое понимание Вселенной. И в свои представления о Боге, со всем новым, что оно расскажет о Нем. Присутствуя здесь, мы сможем дать им утешение — иначе не смогли бы.

— Согласен, — сказал Кортес. — Наше дело — помогать людям в постижении великих тайн. А эта тайна — всем тайнам тайна.

— Нет, — начала Анна, — я не про объяснения…

— Если хорошо разыграете свои карты и добудете для Эстебана еще четыре года, — заглушила ее голос Тилли, — я назову это чудом.

Кортес сверкнул улыбкой в сторону компании у дальнего стола. Человек в свободном оранжевом одеянии поднял руку и помахал им.

— Ты способна им верить? — спросила Тилли.

— Я верю, что это делегаты из Церкви человечества возносящегося, — ответила Анна.

Тилли покачала головой.

— Человечество возносящееся… Ничего себе, вот это да! Создадим собственную религию и объявим себя богами.

— Осторожно, — посоветовал Кортес, — есть и другие боги.

Отец Мишель, заметив смущение Анны, попытался ее выручить:

— Доктор Воловодова, я знаком со старейшиной той группы. Замечательная женщина, мне хотелось бы вас познакомить. Если остальные нас извинят…

— Простите, — сказала Анна и осеклась, потому что в столовой вдруг стало тихо.

Отец Мишель и Кортес уставились на что-то у самого бара. Анна обошла Тилли, которая загораживала ей эту часть зала. Сперва перед глазами мелькали только отступающие к стенам люди, а потом у опустевшего бара остался молодой человек в режущей глаз одежде. Он чем-то облился: прозрачная жидкость стекала по волосам, по плечам красного костюма. В воздухе повис резкий запах спиртного.

— За народ Аштан, — дрожащим от страха и возбуждения голосом завопил молодой человек. — Свободу Этьену Барбара! И свободу афганскому

народу!

— О боже, — пробормотал отец Мишель, — он…

Анна не разглядела, откуда взялся огонь, но пламя мгновенно охватило юношу. Вопль Тилли вызвал в ее ошеломленном сознании лишь раздражение. Право, когда это вопли кому-нибудь помогали? Она сознавала, что фиксация на раздражении — тоже способ отвлечься от ужаса, творящегося перед глазами, но сознавала отдаленно и смутно. Анна хотела приказать Тилли заткнуться, но тут активировалась противопожарная система, из стен и потолка ударили пять струй пены. Огненный человек мгновенно стал белым от пузырьков пены. Запах горелых волос боролся с запахом алкоголя.

Никто не успел опомниться, а в столовую уже хлынули флотские. Суровые молодые люди обоих полов с оружием в кобурах на боку спокойно приказали всем оставаться на местах, пока не закончит работу аварийная команда. Медики отчистили от пены несостоявшегося самоубийцу. Тот выглядел не столько пострадавшим, сколько ошеломленным. На него надели наручники, а потом уложили на носилки и в одну минуту вынесли за дверь. После этого вооруженные люди, казалось, несколько расслабились.

— Быстро его загасили, — заметила Анна проходившей мимо женщине с оружием. — Это хорошо.

Женщина — вернее, девушка, почти школьница — рассмеялась.

— Это военный корабль, мэм. У нас хорошая система пожаротушения.

Кортес метался по столовой, заговаривая своим гулким голосом то с одним, то с другим из старших офицеров. Казалось, он был не в себе. Отец Мишель, похоже, безмолвно молился, и Анне захотелось присоединиться к нему.

Тилли взмахнула опустевшим бокалом. Она побледнела, на щеках горели два красных пятна.

— Ну-ну, кажется, перелет будет не таким уж скучным.

Дело шло бы скорее, запроси он больше людей, но Бык, пока не разобрался, кто чем дышит, предпочитал не доверять многим. А лучше — вообще никому.

Тысяча человек команды более или менее наводила беспорядок всюду, где его и без того хватало. На такие мелочи, как отдельная личность, шефу безопасности приходилось выбирать минуты на никчемушных собраниях отдела или во внеслужебное время. На каждом корабле случаются нарушения распорядка. В этом внеплановом сборном рейсе «Бегемота» порядка вовсе не было. Пока корабль и команда притирались друг к другу, повсюду царил хаос. Понемногу создавались правила, формировались привычки, обычаи, культура. Норма еще не установилось, и потому ничто не казалось странным.

С другой стороны, всего-навсего тысяча человек.

На каждом корабле есть теневая экономика. Кто-то на «Бегемоте» наверняка платил за услуги сексом. Кто-то устраивал карточные игры, салоны игровых автоматов, начинал свой маленький рэкет. Кто-то кого-то подкупал, чтобы человек что-то сделал или чего-то не сделал. Так происходит везде, где собирается много народу. От Быка вовсе не требовалось все это сокрушить. Его дело было — поддерживать уровень, при котором корабль движется вперед без серьезных аварий. И установить границы.