Просто волшебство
Шрифт:
И тут вдруг Питера осенила догадка: не леди ли Маркем с Эдит вчера вечером в зале увидела Сюзанна? Не потому ли она заторопилась из аббатства, хотя до этого вечером, кажется, была довольна?
– Мы так и не поняли, отчего она сбежала, – вздохнула леди Маркем. – Она была ребенком и только что лишилась отца. Мы в ней души не чаяли, обращались почти как с собственной дочерью, и Эдит ее просто обожала. Казалось бы, у кого, как не у нас, ей искать защиты и утешения.
– Если вы увидите ее, Питер, – сказала Эдит, – спросите, пожалуйста, нельзя ли нам с ней увидеться? Если она
– Извольте, – пообещал Питер и не смог удержаться от искушения задать мучивший его вопрос. – А почему Осборн покончил с собой? – обратился он к леди Маркем.
Было видно, как леди Маркем заколебалась в нерешительности.
– Странно, что вы раньше ничего не слышали о его самоубийстве и узнали только от Тео, – сказала она. – Ведь вы, как помнится, любили мистера Осборна, а он вас. Впрочем, я понимаю, отчего так случилось – ведь леди Уитлиф всегда оберегала вас от неприглядной правды. И ваших сестер, верно, заставила молчать. Что до причин, заставивших Уильяма Осборна свести счеты с жизнью, то эту тайну он унес с собой в могилу, бедняга.
– Неужели он не оставил предсмертной записки лорду Маркему? – удивился Питер.
Леди Маркем снова в нерешительности помедлила.
– Оставил, – сказала она, однако развивать тему не стала, а Питеру не хотелось обсуждать предмет, говорить о котором ей явно было неприятно. Это происшествие, без сомнения, явилось печальным эпизодом ее жизни.
Тем не менее Питер задал еще одни вопрос:
– А не оставил ли он записки Сюз… мисс Осборн?
– Оставил, – ответила леди Маркем.
– Она ее читала?
– Оба послания были аккуратно вложены между предпоследней и последней страницами конторской книги. Книга лежала в ящике его письменного стола, – сказала леди Маркем. – Поэтому мы обнаружили ее лишь после похорон. Но Сюзанна к тому времени уже бесследно исчезла. Давайте на этом остановимся, Уитлиф. Оставим эту старую, печальную историю, ее лучше забыть. Конец, правда, у нее счастливый: ведь Сюзанна, как выяснилось, жива и здорова, не так ли? Ведь она здорова? И счастлива?
– Думаю, да, здорова и счастлива, – кивнул Питер.
Хотя он знал, что этим летом сделал ее очень несчастной. Ему опять хотелось верить, что она расстроена приближающейся разлукой с ним. Однако честность вынуждала его признать, что выглядела Сюзанна вполне довольной своей жизнью, а может, даже счастливой: она имела друзей и вполне приличное положение. Она не нуждалась в нем. Она могла без него обойтись. Так что леди Маркем он не солгал.
Как это унизительно – сознавать, что Сюзанна в нем не нуждалась, что вчера вечером она отвергла его предложение, которое с точки зрения здравого смысла во всех отношениях было для нее чрезвычайно выгодным! Она сказала ему, что он должен учиться любить себя. Прежде чем попрощаться, она стянула с руки перчатку и нежно, кончиками пальцев коснулась его щеки – словно ему, а не ей требовались нежность и утешение.
Словно сильная она, а не он, словно не его, а ее положение надежно.
Питер раскланялся с леди Маркем и Эдит, пообещав перед отъездом из Бата
Глава 18
Порой ноябрь радует нас погожими деньками, которые еще хранят следы осеннего великолепия и, несмотря на голые деревья и отсутствие цветов, даже напоминают об ушедшем лете. Замечено, что такие дни, как назло, выдаются именно в то время, когда навалившиеся заботы удерживают дома, в четырех стенах, вынуждая наслаждаться погодой лишь из окна.
Этот субботний день был именно таким. Но Сюзанне повезло: она смогла получить от него все возможное. Первую часть дня она провела на лугу возле школы с теми девочками, которые вышиванию, плетению кружев и вязанию крючком предпочли подвижные игры на свежем воздухе. Как это случалось не раз, Сюзанна, уступив настойчивым просьбам своих подопечных и собственной склонности, сама приняла участие в играх. В итоге, когда она вела построенных парами девочек на обед, щеки ее ярко пылали. Несмотря на усталость, она чувствовала себя полной сил.
Но этим радости дня для нее не заканчивались: впереди ее ждало редкое счастье – прогулка в парке Сидней-Гарденз, находившемся неподалеку, но редко посещаемом Сюзанной по причине платного входа, – да еще с кем! С джентльменом, ни больше ни меньше!
После обеда, переодеваясь в свое лучшее шерстяное платье и расчесывая волосы, она рассуждала про себя, что переполнявшие ее радость и волнение в предвкушении предстоящей прогулки естественны для любого человека. Тем более что в юные годы, оставшиеся позади, она была обделена и развлечениями, и кавалерами.
Теперь ее восторг не омрачали даже воспоминания о вчерашнем вечере. Виконт Уитлиф сделал ей предложение, а она ему отказала. Сегодня они скорее всего встретятся в последний раз, она никогда больше его не увидит. Но ведь она сама так решила. Тогда, летом, она не захотела ехать с ним, а вчера вечером отказалась выйти за него замуж. И ни о чем не жалеет. Получи она эти предложения еще раз, ответила бы тем же. Так что причин сетовать, хандрить или плакать нет – довольно уж всего этого было. Теперь она имела все основания гордиться собой: она его любит, но не пошла на поводу собственного чувства и не стала цепляться за мужчину любой ценой.
Ведь он-то ее не любит. Но это не имеет значения. Он симпатизирует ей. И этого довольно.
Он не сказал, когда его ждать. Поэтому Сюзанна, закончив сборы, спустилась в комнату для творчества, где мистер Аптон помогал девочкам с эскизами декораций к рождественским спектаклю и концерту. С ними была и мисс Томпсон – в большом белом переднике, словно сию минуту собиралась раскрашивать декорации.
– Мне говорили, – обратилась она к Сюзанне, отделяясь от группы девочек, – что преподавание в школе мисс Мартин – это не только передача знаний тихим, послушным школьницам. И вот я стараюсь выяснить, обладаю ли необходимыми способностями и внутренними резервами, чтобы дать больше. Подумать только! А ведь я сейчас могла жить в Линдси-Холле и сидеть там себе, мирно почитывая книгу!