Чтение онлайн

— Пусть он только будет живым. И верни его ко мне, — этими словами она, как всегда, заканчивала каждую свою мысленную речь.

Под руку со скорбно ссутулившимся Страем шла Сатия, едва переставлявшая ноги и поддерживаемая с другой стороны мужем. За эти дни Кастия с ними виделась всего пару раз мельком. Они смотрели друг на друга, но не решались заговорить. Пока среди найденных тел никто не узнал Террина, у них всех была надежда. И говорить об этом все суеверно боялись. Чтобы не спугнуть. Вдруг он все же жив.

Глаза заволокло мутной

пеленой, а уши заложило. Кастия вздрогнула, внезапно снова, как в тот день, оказавшись в мутной зеленоватой воде. Та была ужасно, до тошноты, теплой и сильно воняла гнилью. Вокруг нее плавали длинные зеленовато-желтые ленты водорослей и какие-то огромные черные жуки.

Из толщи воды прямо к испуганно озиравшейся и теряющей последний воздух Кастии со дна поднималось человеческое тело. Мертвое, как она поняла, видя безжизненно раскиданные конечности и беззащитно откинувшуюся голову с шапкой черных волос. "Мужчина?" — с ужасом подумала она, наблюдая, как тело разворачивается. Она со страхом понимала, что вот-вот ей станет видно его лицо.

— Только не он, — прошептала она, — Только не он.

Совсем рядом с лицом Кастии кто-то фыркнул, и в следующий миг множество капель воды обрушились на ее лицо. Она вскинулась и испуганно заозиралась, вырванная из небытия и не понимая, что произошло. Мария, нахмурившись, заглянула в ее лицо.

— Кастия, ты как? — встревоженно спросила она, — Ты так побледнела…

— Тебе дать успокоительного? — тут же с другой стороны поинтересовалась Кара, — Как ты себя чувствуешь?

С усилием девушка покачала головой.

— Нет, не надо успокоительное, — хрипло ответила она, — Мне мама давала. Я в порядке…

— Да уж, — скептически фыркнула Кара, а Мария сказала:

— Кастия, давай все-таки, а? Выглядишь ты… краше, чем…, - она осеклась.

Кастия покачала отрицательно головой, вытерла рукой капли со своей щеки и вздохнула, оборачиваясь в поисках матери. Ялма и Хаид нашлись рядом с Сатией и Неритом.

Мать Террина раскачивалась из стороны в сторону в такт похоронным песням. Покрасневшие глаза и бледное лицо, залитое слезами. Сегодня она окончательно лишилась одного из сыновей и девушки, которую любила как дочь. Старшей невестки, которая была ей близка и так давно вошла в семью.

Нерит обхватил жену руками и поддерживал, каждый раз при выкрике очередной запевалы, оборачиваясь на источник шума.

Девушка отстраненно вспомнила о тех отнюдь не веселых песнях, что распевали, возможно, те же женщины в день ее свадьбы и подумала, что между тем днем и сегодня есть огромная разница. "Умереть" для своей семьи при переходе в семью мужа и быть мертвым вообще — несравнимые величины. Те песни действительно воспринимались издевательством. Ведь "умершая" как дочь может еще не раз увидеться со своими родными, а вот ушедшие навсегда — никогда не вернутся к тем, кто любит их.

Левия и Страй, как и многие другие поставили свои урны на отведенные им места на ритуальном камне и для прощания с миром

открыли закрывавшие их крышки. У обоих дрожали руки. Страй был одного цвета с белыми глиняными урнами, тогда как лицо Левии покраснело и распухло от слез.

Плакальщицы зашлись в скорбном крике, оповещая об апогее церемонии. Кастия неприязненно и раздраженно поджала губы, жалея, что нельзя заткнуть уши и вспоминая их аналогичное поведение, когда она, обутая в выкупленные закрытые сандалии своим женихом, шагнула за порог родительского дома. Казалось, что с тех пор прошла вечность.

Она до сих пор ощущала, как теплые пальцы ласково обхватили ее руку. Не видя ничего из-за ослепившего ее солнца даже сквозь свадебный покров, девушка знала, что Террин улыбается ей.

— Я люблю тебя, — шепнул он тогда, на краткий миг привлекая ее к себе прежде, чем они рука об руку пошли по дорожке от дома ее родителей к повозке за забором, чтобы направиться в Храм.

Тогда плач и скорбные завывания ознаменовали для нее начало новой жизни, сейчас, тяжелым бременем упав на плечи присутствовавших, — завершили жизненный ход Дейда, Элии и других знакомых ей посельчан.

Над урнами с прахом завыл ветер. К небу от них поднялись небольшие витки пыли и песчинки праха. Возможно, в этом был виноват ветерок, а может, и впрямь души покинули бренную землю.

Люди плакали, стенали. Страй обнял мать, которая зашлась в крике. Рядом рыдали другие родственники. Насколько Кастия знала, среди них были и родные Элии, потерявшие ее теперь всерьез и оплакивавшие не в дань обычаям, а потому что ее больше никогда не будет. Левия осела в пыль, к ней наклонились испуганные родственницы.

— Кара, помоги ей, — выдохнула Кастия сестре. Та, бросив быстрый взгляд в ответ, кивком показала на Левию.

— Пошлите со мной. Мария, не отпускай Кас, — настойчиво попросила она, — Будьте рядом со мной.

Следуя за сестрой и обходя толпы людей, окруживших тех, кому стало плохо, Кастии показалось, что ее кто-то окликнул. Мария крепко ее подхватила под руку и настойчиво тянула за собой, поэтому остановиться не было возможным.

Девушка обернулась и оглядела людей вокруг. Все были заняты своими делами. Служители Храмов закрывали крышками урны и относили в семейные склепы, устанавливая на приготовленные места и запечатывая их вновь. Целительницы, которые обязательно присутствовали на таких церемониях, оказывали помощь нуждающимся.

Плакальщицы, получившие расчет за проделанную работу, гурьбой покидали место своей службы, возвращаясь вновь в поселок, чтобы спустя какое-то время с новой процессией идти сюда. Обратный путь простившимся с родными предстояло пройти в безмолвии и раздумьях.

Как оказалось, никто не смотрел на Кастию. Кроме… Девушка нахмурилась, увидев вдали, в прогале между двух скал фигурку в темных одеждах. Она стояла отдельно от всех, но ничем не отличалась от остальных. Одинокая, прямая, с гордой осанкой и вскинутой головой.