Чтение онлайн

– Я видел, как на берегу люди собирают морские дары! – возразил один из мужчин, – Море одарило нас своей милостью. Тот, кто успел оказаться там, теперь обогатится!

Вокруг него, очевидно, приятели дружно и завистливо засмеялись.

– Эх, счастливчики! – одобрил поведение собирателей еще один, проталкиваясь через толпу, чтобы принять участие в беседе.

Другой, выражая огорчение, похлопал себя по бокам. Его поддержали несколько голосов. Женщины возмущенно заохали, придерживая детей, готовых бежать вниз, к побережью, чтобы принять участие в радостной забаве.

–

Зачем ты так говоришь, сумасшедшая? – вывернулся из-за спины Кастии громила и надвинулся на нее почти вплотную, давя своей массой, – Чего людей пугаешь? Ладно, эти престарелые чудики, они тут каждый день "прорицают". Тебе живется скучно?

Кастия отступала от агрессивного горожанина. Позади нее, очевидно, расступались люди, потому что она никому не наступила на ноги. Пока не уперлась во что-то на твердое на уровне ее бедер. Позади нее запротестовал какой-то мужчина:

– Осторожнее! Вы собьете мой прилавок! Отойдите, кому я сказал?!

Громила, угрожающе выставив челюсть и сжав огромные кулачища, продолжал наступать, не слыша взволнованного продавца, расцененного им не важнее комара. Пожалуй, он будет даже побольше Верта, подумалось Кастии. Она ощупала позади себя край прилавка и в последний момент отступила в бок, ускользая от преследователя.

– Ты чего мелешь, идиотка? –спросил он, снова напирая.

Отойдя в сторону, чтобы не сбить другие лавки, девушка гордо вскинула голову вверх, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Я – не идиотка, и ничего не придумываю, – ответила она как можно более спокойным голосом, стараясь говорить четко и размеренно, и ни в коем случае, не испуганно, – Вода ушла от берегов, потому что ее утянуло море. Потом она вернется. Берег открылся очень сильно, и пришедшая Волна будет высокой. На юге побережье пологое. Волна легко дойдет почти до горы. Если хотите выжить, то бегите наверх... Вы можете мне не верить. Я бы и сама была рада ошибаться, но мне рассказывали, как это бывает. В доме за этой площадью, – махнула в сторону, – живет моя сестра и ее дети, а в море ночью ушли мои муж, отец и братья. Лучше бы я ошибалась, – прошептала она, – потому что даже боюсь думать, что все они могут погибнуть.

– Уходите! Идите наверх! – повторила и с мыслью "Чего же я медлю? И впрямь идиотка!" Кастия решительно оттолкнула нависшего над ней мужика, и, обойдя его, побежала к выходу с площади. До дома сестры оставалось немного, но потом еще путь наверх, а это – значительно сложнее. Смахивая текущие по лицу слезы, она сама себе мысленно твердила:

– Мне некогда плакать. Надо действовать. Все потом.

Где-то в глубине ее груди кололся тяжелый ком из тревоги и страха. Одно – знать, что твои близкие в опасности, другое же – сказать об этом вслух, признавая неизбежность положения.

– Молю вас, защитите их, – думала она, делая шаг за шагом, – Моего мужа, отца, братьев, родных моего мужа. Всех жителей. Чем мы вас прогневали? Молю вас. Защитите их, спасите.

По улочкам за площадью ей встретились толпы людей. Они шли наверх к горным склонам. Кастия бежала по краю улицы, а мимо нее двигался людской поток. Слава Богам, их кто-то вел! Некоторые попытались с ней заговорить.

– Надо

идти наверх, девушка! – намеренно спокойно и с расстановкой сообщила женщина в годах, перехватывая ее за руку и пытаясь увлечь за собой, – Внизу – опасно. Милая, у тебя кровь на лице. Давай я вытру следы.

Девушка вырвалась из ее рук, пробормотав слова благодарности.

– Куда же ты, глупая? Вниз нельзя! Там опасно! – закричал какой-то мужчина, глядя, как она бежит дальше. Махнув рукой, что это – безнадежный случай, он догнал своих спутников.

Она была рядом с домом сестры, когда тишина стала абсолютной. Стали слышны шаги людей, шуршание листьев на деревьях, как ветром гонит суховей по улице, скрипы чьих-то калиток, очевидно, оставленных открытыми впопыхах. Двигавшиеся в направлении горы люди остановились и прислушались.

– Так тихо, – прошептал кто-то, а другой ему ответил:

– Это неправильно. Пойдемте быстрее.

И тут загудело. "Это гудит море", поняла Кастия, обеими руками упираясь в калитку, ведущую во двор дома сестры. Налегая всем телом на нее, она ввалилась во двор, слыша, как кто-то крикнул позади нее:

– Боги! Люди, море...Оно поднимается...

Девушка бегом пустилась по дорожке до порога дома.

– Кара, Кара! – закричала она, врываясь в дом, – Волна идет. Собирай девочек, нам надо идти. Времени совсем мало.

Встревоженная Кара выглянула из комнаты, бывшей у них кухней и столовой.

– Какая волна? О чем ты, Кас? – озадаченно спросила она.

– Кара, где девочки? – задыхаясь, спросила Кастия.

– О, Боги, – вздохнула сестра, – Кастия, что с тобой произошло?

Она подошла к ней и, подняв руки, поднесла их к лицу девушки. Кастия оттолкнула их.

– Кара, потом! Надо идти! – возмутилась она, та нахмурила брови в ответ, строго посмотрела и вежливо попросила:

– Не учи меня, младшая сестра! – она вновь потянулась к лицу Кастии, погладила ее по скулам, носу, прикоснулась ко лбу и ушам, – Кровь шла носом. Немного, но было. Почему?.... А голова.. В ушах шумело? Не отвечай. Сама все вижу, – она провела ладонями вниз около грудной клетки, затем обследовала руки. Тут нетерпеливо подпрыгивавшей Кастии достался суровый взгляд.

– Как непослушное дитя, видят Боги! – сообщила Кара, погладив пораненные ладони сестры, – Вся в грязи, ладони и колено сбиты. У тебя перенапряжение, дорогая. Тебе бы полежать...

– Кара, там Волна, – повторила Кастия, а сестра грустно вздохнула, проведя рукой около колена.

– Дети завтракают, – сказала она и негромко попросила, – Давай не будем пугать девочек.

– Не будем, – согласилась Кастия, – но надо бежать.

Сестра кивнула и направилась в комнату, где сидели за столом и ковырялись в каше ее дочери. Санни уже покушала сама и сейчас помогала младшей сестренке. Когда Кастия ворвалась в дом, Кара оставила дочь и вышла к ней навстречу, а старшая дочка подсела к Нире. Та капризничала, окунала в свою кашу маленькую деревянную куколку и выплевывала попавшую ей в ротик еду. Она вообще не хотела открывать рот, но вынуждена была подчиняться настойчивым требованиям сестры, которая пыталась накормить упрямицу.