Чтение онлайн

Течение обиженно и нехотя развернулось и улеглось на дно. Террин наконец смог вытащить себя, уселся на мосток и сразу же подтянул ноги наверх, не доверяя воде, о которой он много чего узнал за последние мгновения.

– Своенравная стихия, – заметил он, усмехнувшись.

– Извини меня за то, что я тебя столкнула, – расстроенным голосом сказала девушка, разглядывая воду, которая вдруг стала абсолютно спокойной. Где-то глубоко внизу почти незаметно скользили течения, переплетаясь и гоня водные потоки к очередной заводи.

– Я это вполне заслужил, - спокойно отозвался он, тоже следя за поверхностью воды.

– О, – вспомнила Кастия, – все очень

злятся на меня? Ну, что я ушла...

Она посмотрела на мужчину, который в этот момент тоже повернул голову, чтобы видеть ее лицо. Он засмеялся, глядя на ее обиженное личико. Потом покачал головой.

– Нет, все твои встали стеной за тебя. Раз ты сбежала – значит был повод. Мои – недоумевают, но тоже горазды защищать тебя, а не понять меня, – с удовольствием сообщил он, оперевшись на выставленные за спиной руки, откидываясь назад на них и вытягивая над поверхностью воды длинные ноги почти параллельно. Ручей вновь заволновался, стараясь достать или хотя бы обрызгать его.

– Ты дразнишь воду? – поинтересовалась Кастия, следя за его поведением.

– Говорят, Бог вод – весьма вспыльчив, а я его прогневил. Интересно, он меня утопит, чтобы отомстить? – с интересом сказал мужчина.

– Ты придумываешь, – ответила Кастия, поднимаясь с мостков, – Боги не вмешиваются в жизнь людей даже в Храмах, где их присутствие по–настоящему ощущается. Стихии же – вовсе ни при чем.

Мужчина ловко поднялся на ноги и многозначительно указал рукой, когда ручей плеснул водой на край мостков, едва не достав до него.

– И вот это тоже – моя фантазия? Так расскажи же мне, как ты едва не утонула тогда, в детстве?

– В море тоже есть течения, – сообщила ему очевидную вещь девушка, – и не все они добродушно настроены к людям. По крайней мере, я так думаю.

– Если ты дружишь с водой, то почему боишься моря? – спросил он, а девушка укоризненно посмотрела на него.

– Это тебе Верт сообщил? – уточнила она и раздраженным тоном, как на давно надоевшие постоянно задаваемые вопросы ответила, – Я не боюсь моря. Мне не по себе, когда оно волнуется и разливается. Это – страшная сила. Бабушка рассказывала, что неуправляемая стихия способна убивать и делает это с удовольствием. Ее не может никто остановить. И вообще, не только вода бывает неукротимой и буйной. Вспомни, какие ураганы иногда обрушиваются на землю. И огонь может сжечь все вокруг. Сколько лесов и полей пострадали от него. А земля? Она же способна сотрясаться, расходиться и уплывать под ногами и..., – девушка беспомощно взмахнула руками, – отец рассказывал, что на материке давным-давно в древности под землю целый город ушел вместе с жителями! Так, что мои страхи – не беспочвенны! – договорив, она направилась к разложенным на брусьям вещам, а мужчина спохватился.

– Я об этом и не говорил. И даже не думал. Я принес твою обувь, Кастия, – сказал он, подхватывая оставленные на краю площадки у дорожки сандалии на плотной подошве с тонкими ремешками, – Ты опять поранишь ноги. Обуйся..., – мужчина посмотрел на лицо девушки и мягко добавил, – Пожалуйста.

– Спасибо, – она кивнула и протянула руку. Подойдя вплотную к ней, Террин придержал сандалии, сказав то, что она не ждала:

– Прости, что я тебя не послушал. Ты стала очень дорога мне. Я не буду говорить, что люблю, но без тебя мне пусто жить... Не для чего..., – Кастия подняла лицо и посмотрела в его серьезное лицо, удивившись услышанным словам, а он, опустив руку с ее сандалиями, продолжил:

– Как-то так произошло, что ты заняла мои мысли. Думаю, что знаю тебя достаточно,

чтобы просить стать моей женой. Сейчас я прошу тебя – дай мне шанс исправить ошибку. Обещаю, что отпущу тебя, если пожелаешь в Храме отказаться выходить замуж, – он вздохнул и сморщил нос, не зная, что еще нужно ей сказать. Было видно, что ему непривычно извиняться и объясняться.

– Я была неправа, что ушла, отказавшись поговорить с тобой, – осторожно проговорила она, так заковыристо извиняясь за побег и стараясь при этом не отрывать своего взгляда от его. Сказать что-либо глаза в глаза – всегда ведь мысли не скроешь и это – очень сложно, но сейчас это стало необходимостью. Откровенность за откровенность. Сама заварила кашу, самой и расхлебывать, – Ты не воспользуешься тем, что все думают, что мы сговорены?

– Нет, – выдохнул он, покачав головой, а она улыбнулась и кивнула.

– Хорошо. Спасибо, Террин.... А сейчас может отдашь мне мою обувь? Я бы ее одела.

– О, да. Извини, – он отдал сандалии, поинтересовавшись, – Тебе помощь требуется?

– Нет, – покачала головой девушка с улыбкой, – но мне приятно твое предложение...

Через огромные, раскрытые настежь окна и двери на террасу свободно проходил свежий ветерок, принося с собой чарующие ароматы цветочно-травяного садика, соседствующего с домом хвойного бора и соленоватый привкус моря.

За окнами понемногу начинала светлеть ночь. Еще пару часов, и солнце начнет выбираться из своей теплой постели, потянет к острову по морю свои длинные руки-лучи, чтобы потом с любопытством заглядывать в окна островитян и будить их.

С улицы донеслось позвякивание, затем приветливое собачье поскуливание и негромкие слова:

– Доброе утро, пес. Ну, чего ты скулишь, Тито? Эй-эй, а ну не прыгай! У тебя лапы грязные... Это, что ночью дождь был? Я и не слышал. Не прыгай же, Тито! – мужчина приглушенно засмеялся.

Кастия представила, как он привычно погладил большую голову преданного друга, который изо всех своих собачьих сил выражал любовь и тоску, скопившуюся за целую ночь, когда он не видел обожаемого хозяина. Затем закинул на плечо вещевой мешок, в который сложил какие-то нужные ему вещи, рыболовные снасти и инструменты и коробочку с обедом. Ее Кастия готовила обычно с вечера и хранила на холоде.

– Я и сам могу собрать рабочую сумку, – сказал он, когда она впервые, чувствуя себя непривычно взрослой и ответственной, всамделишной женой, не меньше, с утра попыталась проводить своего мужа. Так обычно делала ее мать, и жены ее братьев переняли эту привычку.

– Не вставай, Кас, – попросил он, – Приготовь заранее и лучше подремли. Тебе потом весь день на ногах предстоит. Зачем его так рано начинать?

– Как же так? – удивилась Кастия, но спорить не стала. Когда она обмолвилась об этом в разговоре с матерью, та засмеялась в ответ.

– Какая еще ты маленькая! Кастия, я вставать так рано начала, когда у меня дети появились. То животик болит, то зубки режутся, а то и одно, и второе разом. Всю ночь пронянькаем орущего Верта, и только-только прикорну с ним на руках, а тут твой отец на цыпочках собирается, – женщина покачала головой с какой-то тоской, вспоминая трудные, но все равно счастливые времена, – и как-то стыдно спать укладываться. Ведь ходили по дому и укачивали сына мы вместе, он – в море, а я – на подушку... Вот и начала провожать. А потом Кара родилась, а там и Ярет. А потом вы все выросли, а привычка осталась. Вот поэтому и встаю.