Просто моя

Последние две недели перед каникулами всегда изматывали. Лето будто звало нас по имени, и все мечтали вырваться на солнце и проводить дни у озера, особенно мои первоклашки — вчерашние детсадовцы, заканчивавшие свой первый полный учебный год. Скоро мои ученики перейдут в первый класс, и я буду по ним очень скучать. Я думала обо всех переменах, которые их ждут, пока занимала свое место перед классом — как делала каждое утро с первым звонком. Все двадцать два моих малыша сидели на ковре передо мной, на тех

же местах, что и последние два месяца, если не считать Дарвина. Он весь год сидел только там — это место меньше всего провоцировало его на шалости.

— У нас было десять дней до каникул, когда мы уходили в пятницу, но я сегодня пересчитал. Нам осталось проснуться всего девять раз, и будет лето, — выпалил Дарвин, и все переглянулись, гадая, напомню ли я ему поднять руку и дождаться своей очереди.

Разумеется, напомню. Я ведь учительница в детском саду. Это часть моей речи — особенно после десяти с лишним месяцев с Дарвином Дирборном. Его воспитательница в подготовительной группе предупреждала меня, что с ним непросто. Предупреждала и его мама, которая так и не нашла способ заставить его слушать. Полкласса тоже предупреждало, что он будет часто менять карточки, как делал в прошлом году.

Смена карточки в детском саду — как штраф за неправильную парковку у взрослых.

Как домашний арест у подростков.

Как когда тебя перестают обслуживать в баре, когда тебе двадцать с небольшим.

Карточки Дарвина — самая обсуждаемая тема в классе, и я была горда тем, что случалось это теперь не так уж часто. Мы просто научились понимать друг друга.

Я втянула воздух, тихо ахнула, привлекая его внимание, и приложила палец к губам. Другой рукой я напомнила ему, что нужно сделать, встретившись с ним взглядом.

Он сжал кулачки и глухо фыркнул, будто злился на себя за то, что снова забыл. Глаза сузились — он обдумывал, чего я от него хочу. Через секунду его рука взметнулась вверх, и он замер, ожидая.

Мы шли к этому месяцами.

— Да, Дарвин, — сказала я с улыбкой, потому что была ужасно горда его прогрессом.

Он повторил вопрос, и я кивнула:

— Верно. Сейчас утро, так что сегодняшний день мы тоже считаем. Но ты прав — у нас осталось девять ночей до каникул. Я буду по вам всем скучать, но очень хочу увидеть, как вы расцветете в первом классе.

Я любила своих учеников, даже в те дни, когда хотела вырвать себе волосы.

Белла подняла руку, и я разрешила говорить.

— Надеюсь, я встречу вас у озера этим летом, мисс Томас.

— Я тоже надеюсь. Было бы здорово, — кивнула я.

— У меня три... — начал Дарвин, но вовремя пискнул и поднял руку. Я прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться, и жестом позволила ему продолжить. — Три вопроса.

— Слушаю.

— Вам нравится озеро? Вы хорошо плаваете? Вы знаете, что я на вас женюсь?

Все засмеялись, кроме Марси Уотерс. Ее Дарвин раздражал просто по факту своего существования.

— На учительнице нельзя жениться, — прошипела Марси, и ее яркие рыжие кудри подпрыгнули на плечах.

—

Нельзя говорить без поднятой руки, — назидательно заявил Дарвин, оглянувшись на нее, а потом снова улыбнулся мне.

— Так, успокоились. Марси права, но можно сказать и помягче, — я подняла бровь на девочку, которая была неиссякаемым источником колкостей. — Озеро я люблю, плаваю я хорошо, я ведь росла у воды. А женишься ты однажды на ком-то особенном. Просто тебе пока рановато об этом думать. И спасибо за предложение, но я для тебя немного старовата, милый. А сейчас нам пора возвращаться к делу — у нас сегодня спортивный праздник, и нужно пораньше закончить работу.

Дети радостно закричали, и мы начали утренние задания.

Через час они сидели за партами и заполняли тетради по фонетике, а моя помощница Келл Андерс обходила столы и проверяла работу. Я заносила оценки в электронный журнал, когда дверь открылась. Вошел директор Питерс, за ним — Дэн Гарфер, руководитель нашего округа. Я распрямилась и встала. В следующее мгновение в класс вошел Леджер Дейн. У меня внутри все ухнуло. Ладони сжались, по виску скатилась капля пота, и я прочистила горло — ученики обернулись на троих мужчин, направлявшихся ко мне.

Что за черт? Леджер встретился со мной взглядом, и меня накрыли воспоминания о каждом подростковом сюжете, который я когда-то воображала. Большинство девчонок мечтают о певцах или актерах. Мои мечты всегда крутились вокруг него — вокруг мальчишки, который теперь давно не мальчишка. Я видела его дома за последние годы, когда он приезжал, но всегда держалась на расстоянии. Все же у нас была история. О которой знала только моя младшая сестра Эшлан.

— Мисс Томас, — директор остановился передо мной. — Надеюсь, мы не помешали.

Он говорил так каждый раз. Он был прекрасным руководителем и относился ко мне с добротой.

— Конечно нет, — сказала я, отводя взгляд от Леджера. — Чем могу помочь?

— Мы надеемся, что вы поможете уговорить этого человека поделиться своим талантом — у нас большие планы для новой средней школы на Хани-Маунтин. Мистер Дейн утверждает, что вы его давняя подруга, — сказал Дэн Гарфер, приподняв бровь.

Леджер Дейн — старший брат моей лучшей подруги. Тот самый парень, по которому сходили с ума все девчонки в школе. Теперь он был успешным архитектором в Сан-Франциско.

И да, он был моим первым увлечением.

Первым поцелуем.

Первым... не будем углубляться.

— Да. Леджер — брат Джилли, — сказала я как можно спокойнее, хотя сердце просто колотилось. Его присутствие всегда действовало на меня так.

— Ну же, не смущай меня. Я все же немного больше, чем брат твоей лучшей подруги, — Леджер дернул бровями, и я почувствовала, как краснею. Он обнял меня за плечи. — Я бы сказал, мы и сами друзья.

Я осторожно выдохнула, боясь, что он ляпнет что-то лишнее. Ну а что? Что мы целовались, когда мне было пятнадцать? Что делали куда больше, когда мне было семнадцать? Что я фантазировала о нем половину своей юности?