Прости меня!
Шрифт:
Утром я поехал в приют и узнал, что девочка сбежала, а уже к вечеру снова увидел ее.
Авария пришлось вытаскивать людей, и тут я увидел ее, она стояла на обочине в толпе и вместо того, чтобы командовать спасательной операцией, я подошел к ней.
— Почему ты сбежала? — поинтересовался я, глядя на малышку сверху вниз.
— Ты знаешь — пожала она плечами.
— А если я тебя заберу к себе домой, ты не будешь сбегать? — спросил я у нее, смотря как моя команда, вытаскивает людей из машины.
— А вы позволите мне работать
Прости меня господи, я солгу, ради ее же блага.
— Посмотрим по твоему поведению так, что ты согласна?
Девочка внимательно посмотрела на меня, а потом вдруг сказала.
— Все равно стану спасателем, это вопрос времени и вы меня не остановите, а так хоть учитель будет, надеюсь, да, я согласна.
И я понял, что этот ребенок добьется своего. И тут же пожалел ее родителей. Эх, тяжело им придется.
— Тогда посидишь пока в машине, ладно? — предложил ей я, решив не спорить с ней
— Я хочу посмотреть — покачала она упрямо головой.
— Хорошо — сдался я и ушел работать.
А вечером я ввел в свой дом девочку, которую с радушием встретили все мои девочки.
Диана, а именно так звали малышку, провела у меня дома неделю, а потом пришла информация о ее семье. Оказывается девочка жила в сотнях километров от нашего городка и как, я потом узнал, к нам в Э-нск попала на попутках. По общему решению моего коллектива, с которым мне приходилось ее возить, так как она каждое утро прибегала к нам и соц. служб, которые курировали ее дело, было решено, что девочка должна отправиться домой, а я должен ее отвезти.
Накануне отъезда я сидел с женой в гостиной, и мы спорили об отъезде Дианы.
— Я категорически против этого! — говорила мне Марина — Эта девочка даже сказки никогда не слушала, она до сих пор не понимает, что делать с шоколадками, которые ты ей приносишь, и отдает девочкам! А меня так вообще сторонится, будто боится! А еще, я вчера зашла к ней ванну, пока она мылась, она, конечно, спряталась, но я все же увидела, что у нее все тело в шрамах! Откуда они, что они с ней делали? И что ее там ждет дальше? Вы хоть узнали, что там за семья? Может там отец педофил и избивает малышку, или мать рукоприкладством занимается? Ведь шрамы у ребенка на теле это уже не просто так!
— Марин, ради бога! Там хорошая семья с достатком и благополучием. Сама подумай, разве не любимому ребенку дадут такое красивое имя! Просто ее мать вышла замуж и родила второго ребенка, вот Диана и сбежала.
— Не верю! У этого ребенка глаза взрослого! Такого просто не может быть в «хорошей» семье. Там что-то не так!
— Мы не можем оставить ее у себя!
— А ты пробовал! Я лично, за, эта малышка нуждается в нас!
— Нет!
— Просто давай попробуем, у нас получится!
— А ты понимаешь, что троих детей мы уже не прокормим! — сопротивлялся я, хотя и сам хотел оставить Диану у себя и не хотел никуда ее везти.
— Значит, я
— Прости, я не могу, и давай закончим на этом! — ответил я ей, встал и пошел спать, но задержался у приоткрытой двери детской и долго еще наблюдал за спящей Дианой, жалея, что не могу ее оставить.
Остаток времени до отъезда девочки, жена со мной не разговаривала.
Я с грусть наблюдал, с какой нежностью моя жена прощалась с девочкой на перроне, и мне так хотелось сказать, что Диана остается с нами, но вместо этого я только поторопил их.
Мы ехали уже часа три, когда девочка вдруг спросила.
— Ты везешь меня к Тане?
Я сказал ей, что отвезу ее на специальные занятия для спасателей, а теперь понял, что она знала куда мы едем, кроме того меня удивило, что она называет мать по имени.
— Да.
— Я ведь все равно сбегу — сказала она, пряча глаза в которых выступили слезы.
— Но почему? — удивился я — у тебя хорошая семья, они любят тебя.
— Нет! — покачала головой девочка, — Я не вернусь туда! — а потом вдруг рванулась прочь. Я бросился за ней, но она была очень ловкой и быстрой. Поэтому быстро пробежала до стоп крана и нажала на него. Поезд начал тормозить, и я отлетел назад, не успев схватится за ручку. Поэтому мне пришлось заново бежать к ней, но я не успел. Поезд почти остановился, но все еще ехал, когда она открыла двери и выпрыгнула из вагона.
Я навсегда запомню решимость на это детском личике, в тот последний миг перед прыжком. Решимость не возвращаться в тот дом, а потом как маленькая плачущая девочка, пыталась убежать по глубокому снегу, при этом, не обращая внимания на боль от сломанной руки.
В тот миг я понял, что не отдам ее никому и не дам в обиду, что всегда буду любить и защищать этого ребенка.
Ее тогда забрали в больницу, а меня к ней впустили только через три дня и то с боем, но впустили. За это время я успел вызвонить мать девочки и узнать, что ее второй ребенок ровесница моей старшей дочери, а при сообщении о травме Дианы она заявила, что не может приехать так, как нужна младшей дочери и просила привезти дочь, когда ту выпишут из больницы.
Но еще больше меня потрясла реакция малышки, когда я сказал, что мама очень тревожится о ней. Это были всего два слово.
— Это неправда!
Наши взгляды встретились, и я опять был шокирован ее спокойствием и равнодушием по этому поводу. Она уже смирилась с безразличием матери и просто не реагирует на него. Что уж говорить о том, что на подарки от жены и дочек она даже не посмотрела, не приучена к подаркам и боится принимать их, а ведь обычный ребенок в таких случаях, бросается исследовать принесенное.
Ее выписали чрез неделю, и я с боем забрал ребенка к себе домой, а еще через полгода, я смог, наконец, оформить опекунство над Дианой и назвать ее дочерью.