Чтение онлайн

– Понятно.

Ох и не понравилась Дане хитринка, появившаяся в уголках гендиректорских губ. Фиг знает, что он там себе накрутил в голове.

– Кстати, название придумал Яков.

– Да ладно? – Даня не сдержала изумления. – Принцесса?

– Принцесса? – Глеб хихикнул. Нет, взял и хихикнул. Слышал бы это Яков – точно бы впал в прострацию. Как бы ни слег гендиректор Левин в болезненную кому с передозировки смешинками. – Думаю, не стоит ему знать, что вы так о нем отзываетесь.

– Он уже знает.

– Вот как.

Даня

пожала плечами, недвусмысленно сообщая этим, что совершенно равнодушна к мнению какого-то там мальчишки. Даже если он и звезда чьего-то небосклона.

Заметив край урны, выставляющийся из-за дверной рамы, Даня сделала длинный шаг и перевернула руку, ожидая, что визитка благополучно соскользнет прямо в гущу остального мусора. Однако карточка была тут же перехвачена прямо в воздухе и возвращена недовольной владелице.

– Я упорный, – то ли констатировал, то ли предупредил Глеб.

– Я заметила, – буркнула Даня. – Ладно, уел. – Она пропустила тот момент, когда перешла на фамильярную манеру общения. Может, все потому, что смешливый Глеб не выглядел так представительно, как Глеб хмурый и неприступный. – Выслушаю тебя, чувак. Так что там насчет мольбы о помощи?

– Мольбы?

– О помощи взывать ко мне бесполезно, можно только на меня молиться, – объяснила она.

Очередной смешок. Даня поймала себя на мысли, что молодой гендиректор очень даже мил, когда улыбается. В его сфере деятельности общительность и чувство юмора гораздо больше ценятся, чем суровость и сдержанность. Первые два фактора должны работать на публику, последние – воплощать собственный внутренний порядок.

– Что тут уборщица забыла?

О, явилась длинноволосая краса. Дане очень хотелось поведать этому хмурому и презрительно пялящемуся на нее мальчишке, что она сама не в восторге здесь находиться.

– Умылся? – Глеб, приняв строгий вид, оглядел Якова со всех сторон. – Шушу не успеет привести тебя в порядок. Так что будешь максимально обыгрывать естественность.

– Сам знаю. – Яков, кинув еще один пренебрежительный взгляд на Даню, прошел мимо них в коридор.

– Вы с нами, – не терпящим возражения тоном сообщил Глеб.

– Полагаю, эту фразу нужно было произносить с вопросительной интонацией. – Даня и не думала шевелиться.

– Пожалуйста, – Глеб понизил голос, – станьте на секунду частью нашей команды.

– Что бы вы ни имели в виду, поясняю сразу: я скорее к офисному планктону отношусь. Бумажки перебирать люблю. А всякие увеселения не по мне.

– Но без вас никак. Глядите, Яков только при вас и присмирел. В последние дни его совершенно невозможно было контролировать.

– Это вы и подразумевали под «оказанием помощи»?

– Верно.

– А вам не кажется, что из меня карательное средство так себе?

– Вы идеально подходите.

«Слишком громкие заявления для получасового знакомства. – Даня колебалась. – С одной стороны, мне нет до этих господ никакого дела, с другой, любопытно!»

–

Всего на час, – уговаривал Глеб, мягко подталкивая Даню в спину и предлагая следовать за ушедшим вперед мальчишкой. – Просто будьте в поле зрения Якова, пока он работает.

– Просьба страннее некуда. – Даня нехотя, но все же позволила вести себя по коридору – в неизвестность. – Я не тот человек, который может оказать влияние на вашу… эту самую восходящую звезду.

– Я все же предпочту прислушаться к своей интуиции. – Глеб был явно доволен.

Даня поежилась. И на что только она подписывается?

Яков, успевший уйти достаточно далеко, периодически оборачивался и, найдя Даню взглядом, кривился, но продолжал идти дальше. Стимулирует сам себя?

– А ему сколько? – полюбопытствовала Даня, наблюдая, как завязки, торчащие из-под краев кофты Якова, скользят по его тощим бокам при каждом шаге.

– Недавно восемнадцать исполнилось.

– Восемнадцать? – Удивлению Дани не было предела. – Я думала, меньше.

– Когда Яков злится, выглядит сущим ребенком. Но во время работы, когда становится по-настоящему серьезным, его не узнать. Вот увидите.

– А вы, похоже, близки. – Увидев темно-бордовую двустворчатую дверь в конце коридора, Даня отчего-то занервничала. Яков дожидался их, навалившись спиной на одну из створок.

– Предельно. – Глеб позволил себе усталый вздох. – Он – мой племянник. Сын моего брата.

Ничего себе. Если бы Даня умела свистеть, она бы с радостью показала степень своего удивления протяжным свистом. Не повезло парнише иметь такого «чудного» племянника.

Они приблизились к Якову.

– А вам… – Даня замялась, вновь резко переходя на формальный тон.

– Двадцать девять, – невозмутимо ответил Глеб. – Дамы вперед. – Он галантно приоткрыл для нее дверь.

– Слышала, Принцесса? – Даня, азартно ухмыльнувшись, поманила Якова пальчиком. – Дамы вперед.

– Не называй меня так, дрянная уборщица, – злобно нахмурившись, прошипел Яков и, пробравшись мимо них, толкнул дверь плечом, а затем скрылся в помещении.

– А вы, смотрю, поладили. – Глеб проводил племянника заинтересованным взглядом. – Редкое явление. Он тратит время на то, чтобы огрызнуться вам в ответ.

– Что ж, остается воспылать гордостью за такую щедро дарованную привилегию. Прямо сейчас, пожалуй, и начну.

Помещение впечатляло размерами и несколько навязчивым налетом театральной роскоши. Бордовые стены представляли собой угловое чередование выступов, увешанных округлыми светильниками с расходящимися во все стороны краями, словно у только-только начавших распускаться бутонов. В каждой нише приютилась небольшая кушетка с блестящими кривыми ножками, обтянутая черным бархатом. Под ногами местами поскрипывал темно-коричневый паркет, усеянный серебристыми вкраплениями.