Чтение онлайн

— А вам кто разрешил это делать? Кто вам разрешил вторгаться? Из-за вас они…

Она замолкает и в страхе глядит на Анастасию.

— Лорка, не бузи. — Анастасия берет со стола пустую бутылку, рассматривает ее на свет. — Одиночество заело?

— Гордое. Разудалое. Непримиримое.

Бесшабашное. Морепоколенное. — Лариса падает на пол и начинает молотить по нему пятками. — О боги, где же вы со своим справедливым гневом?

Входит Николай Николаевич.

— Машина у порога, Альберт Дмитриевич, — говорит он. — Позвольте, я вам помогу.

Он хочет помочь Альберту встать со стула. Альберт отпихивает его руку и сам встает. По его лицу видно, что он превозмогает боль.

— Никакого перелома. Никакой жалости. Никакой оседлости. Вперед, всегда вперед наперекор судьбе. Молча промокнем сухие глаза.

Он уходит вместе с Николаем Николаевичем.

— Мама!

Лариса садится на полу и смотрит на Анастасию полными слез глазами.

— Прошу тебя, Лорка, возьми себя в руки.

— Это ты возьми себя в руки, мама. Я тебе сейчас такое скажу!

— Что случилось? — Анастасия встревожилась.

— Лорка влюбилась, — говорит Катя. — В нашего бездомного поэта. От любви до ненависти, говорят, один шаг. В обратном направлении тоже.

— Вам не надоело играть в эти человеконенавистнические игры? С собой? С теми, кто вас любит? Мама, тебе не надоело? Ты ведь, кажется, добрый человек, мама.

— Что тут без нас случилось? Говори немедленно!

— Мама, скоро придет телеграмма, но ты ей не верь. Она фальшивая. Ре бемоль в до мажорной гамме.

— Что за телеграмма? — взволнованным

голосом спрашивает Анастасия.

— Я сама ее отправила. Я не имела права, но я хотела… Я так хотела… Мамочка, я поступила жестоко с ним, с тобой.

Она вскакивает, бросается к Анастасии и плачет у нее на плече.

— Может, еще не поздно все исправить? — растерянно спрашивает Анастасия.

— Да, да, думаю еще не поздно, мамочка. Он наверняка опоздал на первую «ракету». Он бы вообще никуда не поехал, если бы не я с этой идиотской сценой прощания.

— Доигралась. — Катя осуждающе качает головой. — Актриса из погорелого театра. Настек, а тебе не кажется, что наш Анатолий Васильевич совершил настоящий героический подвиг? Как-то не в его это стиле.

— Мамочка, не слушай ее. Он любит тебя. Очень любит. Только он… он такой слабый. И глупый. Потому что борется с собой, со своей любовью. Я бы… я бы отдалась любви с головой.

— Ой, я сейчас выпью тазепам. — Катя достает из буфета коробку с лекарствами и роняет их на пол. — Не руки, а швабры, — бормочет она. — Тазепам… Почему я всю жизнь влюбляюсь в каких-то недоделанных мужчин и пью тазепам? Настек, тебе тоже дать таблетку?

Анастасия отстраняет Ларису и медленно идет к двери. Останавливается на полпути. Делает еще шаг к двери.

— Ну же, Настек. Давай наконец поменяемся ролями, а? Знаешь, сейчас все женщины за мужчинами бегают. Это ты у нас белой вороной была. Перемени цвет, Настек, — говорит Катя.

— Лучше давай свой тазепам.

Анастасия протягивает руку, и Катя кладет в нее таблетки.