Прошлые обиды
Шрифт:
Он молча критически ее разглядывал. Видимо, она была довольна жизнью. Стала дипломированным дизайнером по интерьеру, свой магазин, заново отремонтированный дом.
Ансамбль запел «Чародейку».
– А как твои дела? – спросила она, искоса взглянув на него.
– Бизнес процветает.
– Не рассчитывай на поздравления. Я всегда говорила, что так и будет.
– От тебя, Бесс, я ничего другого и не ожидал.
– О, вот забавно. – Она прижала руку к груди. – Ты от меня ничего другого не ожидаешь. – Тон ее стал обвиняющим. – Когда ты последний раз видел Рэнди?
– Не больно-то он хочет со мной видеться.
– Я
– Если бы он хотел меня видеть, позвонил бы.
– Рэнди бы тебе не позвонил, даже если бы у тебя были лишние билеты на концерт «Роллинг стоунз», и ты это прекрасно знаешь. Но это тебя совершенно не оправдывает. Ты ему нужен независимо от того, понимает он это или нет. Ты не должен оставлять попыток с ним встретиться.
– Он все еще работает на том складе?
– Когда ему не лень.
– И все еще покуривает травку?
– Думаю, что да, хотя очень старается не делать этого дома. Я сказала ему, что, если почувствую запах, выгоню его из дома.
– Может, так и надо поступить. Может, как раз эта заставит его образумиться.
– А если нет? Он мой сын, я люблю его, я стараюсь дать ему возможность увидеть какой-то просвет, а если и я его брошу, что у него останется? От отца-то он помощи никогда не видел.
– Что ты хочешь, Бесс, что я могу сделать? – Майкл широко развел руками, держа в одной из них бокал. – Я предлагал ему деньги, чтобы он поступил в колледж или торговую школу, но он учиться не желает. Чего, черт возьми, ты ждешь от меня? Поселить его у себя? Наркомана, который ходит на работу когда ему вздумается?
– Я хочу, чтобы ты звонил ему, приглашал иногда обедать, брал с собой на охоту, как-то наладил с ним отношения, чтобы он почувствовал, что у него есть отец, который любит его и беспокоится о нем. Но ты предпочитаешь спихнуть его на меня. Так ведь тебе легче. Так было и когда дети были маленькими. Ты убегал со своими ружьями, удочками и своей… любовницей! Я уже не могу вразумительно отвечать на вопросы, которые он задает. С нашим сыном что-то неладно, Майкл, и мне страшно. Что с ним будет? Одна я с этим не справляюсь.
Их глаза встретились, и каждый из них понимал, что их развод был ударом, от которого Рэнди так и не оправился. До тринадцати лет он был счастливым и беззаботным мальчишкой, охотно помогал по дому, приводил в дом друзей – перекусить, посмотреть футбольный матч, поваляться на ковре в гостиной. Он изменился с того самого дня, когда они сказали ему, что разводятся. Стал замкнутым, необщительным, все больше уклонялся от своих обязанностей, как в школе, так и дома. Перестал приводить друзей, постепенно завел других на стороне. У этих новых были немыслимые прически, френчи, серьга в ухе, расхлябанная шаркающая походка. Дома Рэнди все время валялся на диване в наушниках, слушал свой рэп, от него стало нести всякой дрянью. Домой приходил поздно, и зрачки его были расширены. Однажды, когда Бесс пыталась его запереть, он убежал из дома, школу закончил еле-еле, в числе самых слабых.
Да, их брак – не единственный просчет в их жизни.
– К твоему сведению, – сказал Майкл, – я звонил ему. Но он назвал меня сукиным сыном и повесил трубку. – Майкл наклонился вперед, рисуя дужкой очков в воздухе фигуры. – Я знаю, что он совершенно
На стерео зазвучала новая мелодия – «Лгущие глаза».
– Не мы. Ты. Он так и не оправился от того, что ты оставил семью ради другой женщины.
– Правильно. Вали все на меня. Ты всегда так делала. А как насчет того, что ты бросила семью из-за своей учебы?
– Ты все никак не успокоишься, Майкл? Никак не можешь смириться с тем, что я стала дизайнером и добилась успеха?
Майкл с силой поставил бокал на кофейный столик, вскочил на ноги и, тыча в сторону Бесс пальцем, закричал:
– Тебе отдали детей, потому что ты этого хотела, но ты так увлеклась своим проклятым магазином, что времени на их воспитание у тебя уже не оставалось!
– Откуда ты знаешь? Тебя ведь не было рядом!
– Не было потому, что ты не пускала меня в этот чертов дом. Мой дом! Я за него заплатил, я его обставил, покрасил и любил не меньше, чем ты! – Он потряс пальцем для убедительности. – Не говори мне, что меня не было рядом. Ведь это ты отказалась говорить со мной и тем подала пример сыну. Я старался быть благоразумным во имя детей. Но нет, ты хотела мне доказать, ведь так? Ты отобрала детей, промыла им мозги, заставила их поверить в то, что я один был не прав, что это я, только я один виноват. И не лги мне и не утверждай обратного, потому что я говорил с Лизой, и она мне рассказала, какой бред ты несла.
– Например?
– Например, что наш брак развалился из-за моей интрижки с Дарлой.
– А что, разве не так?
Он поднял руки к потолку и закатил глаза.
– Господи, Бесс, опомнись. Наши отношения испортились еще до того, как я познакомился с Дарлой, и ты это знаешь.
– Если наши отношения испортились, то это потому…
Дверь в квартиру отворилась. Бесс замолчала, поглядев выразительно на Майкла и давая этим понять, что спор не закончен. Ее щеки горели от гнева. Его губы были жестко сжаты. Она поднялась. Он застегнул пуговицу на пиджаке и снова взял бокал. В этот момент в гостиную вошла Лиза, а следом за ней молодой человек, фотография которого стояла на пианино.
Если бы эту сцену запечатлел Пикассо, он, возможно, назвал бы ее «Натюрморт с четырьмя взрослыми и гневом». Недосказанные претензии и обиды еще, казалось, вибрировали в воздухе.
Наконец Лиза произнесла:
– Привет, мама. Привет, папа.
Она сначала обняла отца, который тоже обнял ее и поцеловал в щеку. Она была почти одного с ним роста, темноволосая, с красивыми карими глазами; хорошенькая. В ее лице счастливо соединились лучшие черты родителей. Затем она обняла Бесс.
– Я не успела тебя обнять, мама Рада, что ты смогла прийти. – Отпустив Бесс, она спросила:
– Вы оба помните Марка Пэдгетта, да?
– Добрый вечер, мистер и миссис Куррен, – произнес Марк, пожимая им руки.
У него было круглое, типично американское лицо, вьющиеся каштановые волосы, спадающие прядями на шею, с хохолком на макушке. Он, видимо, занимался бодибилдингом и преуспел в нем. Они заподозрили это, когда он пожимал им руки.
– Марк будет с нами обедать. Я надеюсь, ты помешивала мясо, мама.
Лиза направилась на кухню, открыла кран и начала наполнять кастрюлю водой. Бесс вошла за ней следом и повернула ее за локоть к себе лицом.