Чтение онлайн

Бесс посмотрела на мать:

– Это когда Майкл обвинил меня в том, что я стала чересчур свободной.

– Так и было.

– Но ведь я просила его помочь по дому, а он наотрез отказывался. Разве нет его вины?

– Может быть. Но эти вопросы как-то решаются. Может, он и стал бы тебе помогать, если бы не оказался последним в списке твоих приоритетов. А ваша интимная жизнь? Как это было?

Бесс посмотрела в окно.

– Паршиво.

– У тебя на нее тоже не было сил и времени?

– Я думала, что, когда закончу учебу и открою свое дело, все станет на свои

места. Что возьму домработницу и буду больше времени уделять ему.

– А он не стал ждать.

Бесс поднялась, обошла мольберт и остановилась у окна, положив руку на бедро. Она выпила свою кока-колу и повернулась к Стелле:

– Во время нашей последней встречи он сказал, что я здорово выгляжу, и это меня взбесило.

– Почему?

– Потому! Потому… я не знаю. Потому что он бросил ту женщину и, наверное, одинок. А я не хочу, чтобы он приполз ко мне при таких обстоятельствах. Я вообще не хочу, чтобы он ко мне приполз… И Рэнди следил за нами, когда мы сидели рядом за столом! Я злилась на себя, потому что больше часа готовилась к этому проклятому ужину. Я хотела его потрясти… и, когда я действительно произвела на него впечатление… – Бесс закрыла глаза рукой. – Черт возьми, мама. Я не знаю. Мне вдруг стало так зверски одиноко, и эта свадьба… и я… спрашиваю сама себя… – Она уставилась невидящими глазами в окно и закончила уже спокойнее:

– В общем – не знаю.

Стелла поставила кружку на стол и подошла к дочери. Она провела рукой по ее волосам и слегка помассировала плечи.

– Ты проходишь через катарсис, который зрел шесть лет. Вот что это такое. Все это время ты ненавидела его, винила, а тут внезапно начала искать свою собственную вину. Это нелегко.

– Я больше не люблю его, мама. Правда, не люблю.

– Хорошо, хорошо. Не любишь.

– Тогда почему мне так больно его видеть?

– Потому что это вынуждает тебя посмотреть на себя другими глазами. Вот, возьми.

Стелла достала скомканный бумажный носовой платок и протянула дочери.

Бесс высморкалась. От платка пахло скипидаром.

– Извини, мама, – сказала она, вытирая глаза.

– Не извиняйся. Я уже большая девочка. Я понимаю.

– Пришла и испортила тебе день.

– Ты не испортила мне день. Скорее, наоборот.

Полуобняв Бесс одной рукой, Стелла подвела ее к софе.

– Чувствуешь себя лучше?

– Да, пожалуй.

– Тогда послушай меня. Это нормально, что после развода ты злилась. Это помогло тебе. Ты стала энергичной, деловой, собрала все силы, чтобы доказать ему, что можешь все сама. И ты доказала. А сейчас у тебя другой период. Ты задаешь себе вопросы, сомневаешься, думаю, что так будет еще какое-то время. Приходи, выговоришься, как сегодня. А теперь сядь, расскажи о свадьбе, о Лизином молодом человеке. Что мне надеть? Как ты считаешь, я там могу встретить интересных мужчин?

Бесс засмеялась:

– Мама, ты неисправима. Тебе ведь, кажется, не нужны ядро и цепь на ноге?

– Не нужны. Но нельзя же без конца слушать только писклявые женские голоса. Хочется и мужской услышать, я так много в этом году играла в бридж.

Бесс порывисто обняла мать:

– Мама,

может, я тебе раньше этого не говорила, но ты – мой идеал. Я бы хотела как можно больше походить на тебя.

– Ты и так очень на меня похожа. Я это с каждым днем все больше вижу.

– Ты молодец, не сдаешься.

– Еще как сдаюсь. Но, когда это случается, я иду развлекаться, записываюсь в новый клуб.

– Или ищешь нового мужчину.

– Ну да, а что в этом плохого? А у тебя, кстати, как с Кейтом?

Бесс скорчила гримасу и передернула плечами:

– Он расстроился, потому что я отказалась поужинать с ним, ведь мне надо было вчера идти к Пэдгеттам. Ты знаешь, какой он, когда дело касается моих детей.

– Знаешь что, – решительно произнесла Стелла, – раз мы сегодня откровенны друг с другом, скажу. Он тебе не подходит.

– Вы что, с Лизой сговорились?

– Не исключено.

Бесс засмеялась:

– Вот черти. Если вы надеетесь, что эта свадьба вернет меня к Майклу, то вы ошибаетесь.

– Я этого не говорила.

– Не говорила. Но ты так думаешь. Забудь об этом, мама.

– Как он выглядит?

– Ма-ма!

– Просто любопытно.

– Этого никогда не будет, мама. – Бесс подняла руку, словно произносила клятву.

Лицо Стеллы стало непроницаемым, и она спокойно возразила:

– Откуда ты знаешь? Случались и более странные вещи.

В это же воскресное утро Майкл Куррен, проснувшись, потянулся и, заложив руки за голову, остался лежать. Не хотелось вставать и вообще шевелиться, хотя желудок требовал своего.

Огромная спальня была квадратной, с мраморным камином, со стеклянной во всю стену раздвижной дверью, из которой было видно озеро. Вся обстановка в ней была – телевизор да матрасы, на которых и лежал Майкл, предусмотрительно придвинув их к стене, чтобы подушки не падали.

Утреннее солнце, отражаясь от покрытого льдом озера, заливало светом потолок, на который падали пятна теней от елей за окном.

В доме было абсолютно тихо. Он так и замышлялся: жильцам с детьми квартиры здесь не продавались. Большинство богатых владельцев квартир проводили зиму на юге, и Майкл редко встречался с кем-то в лифте.

Было одиноко.

Он вспомнил прошлый вечер, разговор с Рэнди. Закрыл глаза и увидел своего девятнадцатилетнего сына, такого родного и такого враждебного к нему. Все пробудившиеся в нем вчера воспоминания нахлынули вновь – их любовь с Бесс, надежды, разочарования. И это чувство поражения, которое он пережил там. Стало тяжело дышать.

Майкл открыл глаза и уставился в потолок.

Как это больно – когда тебя отвергает собственный сын. Может быть, Бесс и права: он виноват – сам исключил себя из жизни Рэнди. Но разве в том нет вины и Рэнди? Ведь это сын отказывался видеться с ним. И, если бы Бесс могла почувствовать то же, что и он, когда увидел Рэнди вчера вечером, она бы задумалась над своими словами.

Этот мальчик, этот молодой мужчина, был его сыном. Но несколько последних, столь важных для Рэнди лет были потеряны и для отца, и для сына. И главная причина – не в Майкле.