Прошлое
Шрифт:
Чирк! Стремительный росчерк металла и… я едва не кубарем отлетела назад. Словно лопнула натянутая до предела струна, резко разомкнув нашу связь. Коса осталась в руках метха.
В шоке, до конца не осознавая случившегося, схватилась за голову, ощупывая ее, «вслушиваясь» в ощущение непривычной легкости. Мои волосы! Знак моего рода. Моя гордость… Я давно не думала о них, не заботилась как когда-то, но возможности лишиться их — не предполагала. Конечно, волосы предпочтительнее, чем голова, но… зачем?
Обретя равновесие и признав
— Они… отвлекали. Пока ты лечила — часто выскальзывали из-под капюшона. Это невыносимо… — забывшись на миг, забормотал меднокожий. Но тут же, резко мотнув головой, рявкнул. — Не смей смотреть на меня, проклятая! Скройся с глаз моих.
Судорожным рывком я дернула капюшон вверх, вновь скрываясь от мужского взгляда, и спешно, едва ли не на четвереньках, устремилась вон из спальни. Но какое-то чувство тяжелым камнем осело в душе. Обида? Боль? Отчаяние?.. Снова меня гнали, не признавая моего общества, не считая разумной. И это заставило прошептать вслух, впервые огрызнувшись:
— Он отомстит. Дарг придет за мной. Обязательно!
Уже скрывшись в своей норе, услышала рев метха.
— Никогда! Никто не заберет тебя. Не жди. Ты мое имущество. И им останешься на всю жизнь!
Сжавшись возле дальней стены, заткнула уши руками, не желая слышать эту жуткую правду. Ладони непривычно касались коротких неровных прядок. Мои волосы остались у Кирена. Из глаз потекли слезы, оплакивая мою очередную потерю. Мои волосы… моя гордость…
«Где же Дарг? Почему так долго не приходит за мной?» — верила ли я еще в избавление? Не знаю, но надежда еще жила…
Уход за Киреном измотал и обессилил меня. А возможно я была слишком потрясена его поступком, а собственные силы вычерпала до самого дна, помогая ему выжить. Чем сильнее я плакала, переживая свой позор, тем хуже чувствовала себя. В итоге, сжавшись комочком на полу в дальней части своего укрытия, когда-то служившего узким отсеком на уровне пола для каких-то вещей, ощутила жар.
Не такой, что истязал тело моего хозяина. Но не менее мучительный. Удушающий, обволакивающий, словно разрывающий изнутри. Кажется, я тоже заболела. В арианской версии процесса не страдало тело, а мучилась в агонии изначальная энергия, составлявшая суть наших душ. Будь я дома, все решилось бы легко — прогулкой к ариан. Но здесь…
Не представляя, чем могу облегчить свое состояние, отчаянно дрожа от ощущения боли, глухо скулила в темноте своей норы. Я росла здоровым ребенком, никогда себя настолько не истощала, и раньше не болела.
Нащупав на груди кулон то я в шутку забрала у брата накануне того злополучного полета, где погибли родители, сжала его, хоть так силясь ощутить тепло родной планеты, семьи и силы. В забытье звала
Словно лишившись рассудка, я переношусь в прошлое. Гуляю по Цезариону, бегаю по берегу огненной реки, зарываясь пальцами босых ног в неизменно теплый песок. Где-то рядом раздаются голоса близких. Смеется мама, а чем-то предупреждает отец, и брат, как обычно, довольно вскрикивает, забавляясь своим любимым занятием — покорением потоков огненных вихрей. Все так привычно, радужно и безопасно…
Совсем иначе я чувствую себя теперь. Состояние мое кажется очень тяжелым, и сколько времени я провожу в забытье — не представляю. Боль ощущается бесконечной, погружая в океан целой вечности неизбежных мучений. И как не одолевает жажда, мне даже некому дать напиться. О Кирене я не думалю, вообще мало что осознавая, погрузившись в странный транс.
Очнулась совершенно мокрой и слабой. Жажда мучительна, но единственное движение, на которое меня хватает — открыть глаза. Что заставило очнуться?
— Дейнари! — требовательный негромкий вскрик достиг моих ушей. Кирен!
Призыв хозяина… Но сейчас я не в состоянии отреагировать. Пусть и обязана. В отчаянной попытке дергаюсь к выходу из своей норы, но все, что получается — лишь слабое шевеление хвостом.
— Дейнари! — мне кажется, что голос звучит ближе. Но об ответе я не могу и мечтать.
— Ты жива, арианка? — этот вопрос донесся более отчетливо, кажется Кирен стоит возле входа в мое убежище. Впрочем, забраться в него он не сможет — не влезет. Слишком узок лаз отсека.
Отчаянно пытаясь ответить, я смогла лишь разомкнуть потрескавшиеся губы. Сил нет вообще, лишь ощущение угасания. Тело, которое долго мучили и обделяли самым необходимым для жизни, достигло предела возможностей. И сейчас мне совсем не хочется за него бороться. Смерть стала желанным облегчением. Просто усну… навечно.
Тяжелые веки опустились, скрывая глаза, окутывающая темнота сама по себе напоминала небытие. Моя душа вернется на Цезарион.
Хотя бы так…
Окружающий мир воспринимается сквозь пелену безразличия, я не способна сейчас отреагировать даже на угрозу физической опасности. Но как-то отстраненно отметила жуткий скрежет и шум. Вокруг все рушится? И пусть, меня ждут покой и тишина ариан. Ведь именно к нему возвращаются души арианцев.
— Дейнари? — кажется, меня ухватили за плечи и потянули куда-то. Безразлично — нет ни страха, ни любопытства. Силы закончились совсем, сердце устало сжиматься от страха, душа уже не в силах вместить в себя хоть какие-то чувства. Все омертвело. И с этим исчезли все ощущения жизни.
***
«Вода…» — первое, что я ощутила. Она лилась прямо на лицо.
Инстинктивно испугавшись, попыталась отвернуться. Но… Тело подчинялось плохо, а голову и вовсе что-то удерживало в одном положении.