Чтение онлайн

Сердце Сантоса учащенно забилось.

«Теперь-то в какую еще историю ты вляпалась, Никки?!»

С таким-то досье всю вину мгновенно переложат на нее. По счастью, все карты на руках у Сантоса. Действуя ловко и осторожно, он может спасти любимую женщину и раз и навсегда избавиться от Лараби.

Отложив в сторону все, что можно было поставить в вину Никки, он стал тщательно собирать улики, свидетельствующие против Себастьяна Лараби: телефонный звонок в участок 911, отпечатки пальцев на орудии преступления, билет на самолет в Париж, который можно квалифицировать как бегство.

Картина получилась впечатляющей. Оснований вполне достаточно, чтобы убедить судью в необходимости подключить к поискам скрывшегося преступника Интерпол. Чтобы подлить

масла в огонь, он продумает, в какие газеты стоит дать информацию, тщательно отберет ее и поделится с журналистами. Состоятельный человек, спасающийся бегством в Париж после того, как он совершил убийство в злачном месте. Журналюги обожают такие истории. Лараби, ничего не скажешь, элита, принадлежит к старинному респектабельному нью-йоркскому семейству, но в наши кризисные времена люди, держащие в своих руках экономические вожжи, перестали быть неприкасаемыми. Вот уже второй год луддиты воюют против Уолл-стрит. Не один раз сотни манифестантов, запрудив Бруклинский мост, блокировали движение. Возмущение среднего класса растет и набирает силу по всей стране.

Времена меняются.

Те, кто держит власть сегодня, завтра могут ее и не удержать.

Кто такой на данный момент Себастьян Лараби? Убийца в бегах, и ничего больше. Приказ о его аресте отдан. Поймать его ничего не стоит.

Париж

18-й округ

Себастьян вышел из отеля и пошел по улице Жюно в сторону площади Пекер. Стоял конец октября, но лето, как видно, договорилось об отсрочке. На террасах кафе туристы и жители Монмартра подставляли лица и руки теплым солнечным лучам.

Себастьян не замечал тепла и солнца, он неотступно думал о сыне. Возникновение у них на пути романтического отеля в деревенском садике окончательно сбило его с толку. Он оказался на неизвестной ему территории и чем дальше углублялся в нее, тем яснее понимал, что им с Никки грозит опасность. А поскольку он не мог понять, откуда она придет и в чем будет состоять, очень нервничал. Он постоянно оборачивался, проверяя, не следят ли за ним. Вообще-то не должны бы, не тот случай, а там кто может поручиться?

На площади он подошел к банкомату, чтобы снять деньги. И получил по своей «Black Card» две тысячи евро, максимум, который выдал ему его банк. Спрятав деньги в бумажник, Себастьян направился к станции метро «Ламарк-Коленкур» — он заметил ее по дороге из аэропорта. Вход в метро с типичными для Монмартра двумя лестницами слева и справа напомнил ему фильм «Амели», который они с Камиллой смотрели на DVD. Он купил книжечку и подошел к карте, чтобы найти станцию «Барбес-Рошешуар». Она находилась на стыке 9-го, 10-го и 18-го округов и была всего в нескольких остановках. Охваченный нетерпением, Себастьян не стал дожидаться лифта и пустился бегом по винтовой лестнице, которая вела к платформе, расположенной на двадцатипятиметровой глубине. Сел на первый подошедший поезд в направлении к «Мэри-д'Исси», проехал две остановки, на «Пигаль» перешел на линию 2 и спустился на «Барбес-Рошешуар».

Вот она, эта станция, где был похищен его сын…

Себастьян вместе с потоком пассажиров дошел до касс, выстоял длинную очередь и спросил, показав фотографию Джереми и видео, которое сбросил себе на мобильник, не может ли кассирша чем-нибудь ему помочь. Может быть, она видела Джереми?

— Нет. Ничем помочь не могу. Обратитесь в полицию, месье, — последовало в ответ.

Он не отступал, но вокруг было так шумно, и столько народу стояло в очереди за билетами! Дело было не в том, что кассирша не хотела помочь Себастьяну, просто она слишком плохо знала английский и не могла понять, что от нее нужно, нервничала, потому что волновалась очередь. Кое-как соединяя чужие слова, она старалась дать понять Себастьяну, что в последние дни не было никаких особых происшествий, кроме обычных мелких краж.

— No aggression, sir! No aggression! [14] —

повторяла она.

Поняв, что никакого толку от нее не добиться, Себастьян поблагодарил девушку и стал подниматься на эскалаторе к выходу.

«Барбес»…

Выйдя на улицу, Себастьян оказался в Париже, совершенно не похожем на привычные картинки. Ни одного прохожего в берете с багетом под мышкой, ни одной булочной, ни одного магазинчика с сырами, которые должны были бы попадаться на каждом шагу. Париж Эйфелевой башни, Париж Елисейских Полей остался неведомо где, а Себастьян стоял в многонациональном Париже, шумном и разноцветном, который напомнил ему нью-йоркский melting-pot. [15]

На тротуаре один прохожий обогнал его, чуть ли не прижимаясь к нему боком, другой толкнул, и он вдруг почувствовал осторожно шарящую руку.

«Воришка!»

Себастьян резко дернулся вбок, не желая, чтобы ему обчистили карманы, но тут же попал в объятия торговца сигаретами, который стал совать ему под нос красные с белым пачки:

— «Мальборо»! «Мальборо»! Три евро! Три евро!

Опять пришлось метнуться в сторону, чтобы от него отвязаться. Себастьян перешел на другую сторону, но и там творился тот же цирк. Улица кишела продавцами контрабандных сигарет.

— Легендарный «Мальборо»! Три евро! Три евро!

И ни одного полицейского до самого горизонта.

Под козырьком остановки с металлическими колоннами наземного метро Себастьян заметил газетный киоск. И снова достал из кармана фотографию сына, чтобы показать продавцу.

— My name is Sebastian Larabee. I am American. This is a picture of my son Jeremy. He was kidnapped here two days ago. Have you heard anything about him? [16]

Киоскер, родом из Северной Африки, вот уже тридцать лет держал газетный киоск на перекрестке Барбес-Рошешуар. Он был воистину памятью квартала и благодаря туристам выучил английский, на котором говорил свободно.

— Нет, месье, я ничего не слышал об этой истории.

— Are you sure? Look at the video, [17] — умоляюще произнес Себастьян, протягивая киоскеру телефон, на который он записал видео с похищением Джереми.

Киоскер протер стекла очков полой рубахи и снова водрузил их на нос.

— Экран слишком маленький, почти ничего не разглядеть, — пожаловался он.

— Посмотрите еще раз, прошу вас!

Народу на перекрестке сновало много. Крик, шум, суета. Себастьян то и дело получал толчки в бок. Сгрудившись у входа в метро, толпа продавцов с лотками заняла все пространство перед газетным киоском. «„Мальборо“! „Мальборо“! Три евро! Три евро!» От их крика лопались барабанные перепонки…