Прощение

Сожги все это дотла.

ДЭЙН

Я смотрю на искалеченные останки Стивена Лэнсинга и не утруждаю себя тем, чтобы не скривить губы в мстительном удовольствии.

Детектив постукивает пальцем по фотографии.
– Кажется, вас не взволновало место преступления.

Я моргаю, и мимолетное выражение жестокого удовлетворения исчезает с моего лица. Я смотрю

детективу прямо в глаза, и он слегка вздрагивает. Он чувствует, что вместе с ним в этой крошечной серой комнате находится нераскаявшийся хищник.

– Почему вы это сделали?
– он давит.
– Должно быть, Стивен совершил что-то ужасное, раз заслужил такое избиение.

Я ничего не говорю. Я просто пронзаю мужчину ледяным взглядом.

Предполагается, что меня будут допрашивать, но извиваться будет он, а не я.

Детектив ерзает на стуле и пробует под другим углом.
– Между вами двумя что-то произошло, и отношения накалились. Возможно, это зашло слишком далеко. Может быть, вы не хотели его убивать.

Он делает предложения так, словно протягивает мне руку помощи, предлагая сценарий с сокращенным предложением.

Он думает, что может выиграть что-то вроде битвы желаний между нами, но он еще не понимает, что я не участвую.

Я признался офицеру, производившему арест, чтобы спасти Эбигейл, но я не собираюсь произносить этому человеку ни единого компрометирующего слова из своих уст.

От перспективы провести пожизненное заключение в клетке у меня по спине пробегает холодок, но я решительно игнорирую это. Я не покажу страха.

Если это означает обеспечение свободы Эбигейл, я заплачу любую цену. Я отвечу за свои действия, даже если не испытываю ни малейшего раскаяния за то, что сделал с ублюдком, который напал на нее.

Я бы убил его еще тысячу раз.

Она - единственное, что имеет для меня значение.

Густую тишину прорезает резкий стук в дверь комнаты для допросов. Детектив вздрагивает от неожиданности, и ему требуется мгновение, чтобы взять себя в руки, прежде чем встать и посмотреть, кто нас прерывает.

Женщина средних лет со строгой седой стрижкой каре ждет в открытом дверном проеме.

– Я Мэдлин Тейлор, адвокат доктора Грэхема, - представилась она.

– Нет, - я отпускаю ее прежде, чем она успевает переступить порог комнаты.
– Я уже отказался от своего права представлять интересы.

Я уже признался. Нет смысла пытаться заявить о своей невиновности.

Мисс Тейлор прищуривает на меня свои карие глаза.
– Я умоляю вас передумать.

Это звучит скорее как приказ, чем просьба, и я поднимаю бровь.

– Нет.

– Меня прислал лорд Грэм, - настаивает она. — Я здесь, чтобы убедиться...

– Уходи, - я не пытаюсь скрыть резкость в своем тоне. Я ни за что на свете не приму помощь от своего отца.

На самом деле он не стремится помочь мне; он пытается избежать скандала.

Я даже не уверен, как он так быстро

узнал о моем аресте, но я не удивлен. У него есть связи в правоохранительных органах и местных органах власти. Кто-нибудь предупредит его о беспорядке, который я устроил.

– Если доктор Грэм не согласится на ваше присутствие, боюсь, мне придется попросить вас удалиться, - говорит детектив.

Он, вероятно, думает, что мой отказ сотрудничать облегчит ему работу. Я планирую сделать этот процесс для него как можно более болезненным, и для этого мне не нужен адвокат.

– Дэниел!
– пронзительный голос моей матери эхом разносится по коридору сразу за комнатой для допросов.

У меня сводит желудок.

Черт.

Последнее, чего я хочу, - это видеть своих родителей, когда я в таком уязвимом положении.

Мама отталкивает мисс Тейлор в сторону и входит в комнату, мой отец следует за ней.

– Вы не можете находиться здесь, - грудь детектива раздувается от возмущения.

Отец повелительно машет ему рукой.
– Оставь нас.

— Я не думаю, что...

– Это лорд Дэвид Грэм, - прерывает его мисс Тейлор резким тоном.
– Если вы хотите, чтобы он ушел, пожалуйтесь своему начальству. Посмотрим, что они на это скажут.

Щеки детектива краснеют, а плечи напрягаются. Его челюсть двигается, как будто он пережевывает реплику, когда он выходит из комнаты.

– Я хотел бы поговорить со своим сыном наедине, - говорит папа адвокату.

Она быстро извиняется, почтительно кивая.

От ее подобострастия у меня сводит зубы. Мой отец думает, что может купить все, что захочет: ее преданность, уступчивость детектива и мою свободу.

Но я никуда не уйду. Эбигейл не грозит арест из-за моей трусости. Я не подчинюсь воле своей семьи.

– Что ты натворил на этот раз, Дэниел?
– моя мать фыркает, бледно-голубые глаза сверкают яростью.
– Обвинение в убийстве? Я думала, между нами все было ясно, когда ты был ребенком. Ты всегда знал, что произойдет, если ты не обуздаешь свою жестокую натуру.

– Ты знаешь, чего ты мог стоить этой семье?
– гремит папа, его лицо становится почти фиолетовым от его собственного гнева.
– Если бы главный констебль не позвонил мне, это могло бы зайти слишком далеко, чтобы можно было контролировать ущерб. Как бы то ни было, ты сможешь выйти отсюда в течение часа, и этот инцидент будет забыт.

– А потом ты вернешься домой, туда, где твое место, - настаивает мама.
– Больше никакого своенравного поведения и побегов в Америку.

– Я отказался от этого гребаного титула и не вернусь домой, чтобы принять его, - рычу я, встаю дыбом, как загнанный в угол зверь.
– А теперь убирайтесь.

Моя мать усмехается.
– Как будто тебе когда-нибудь разрешат унаследовать титул после того, что ты натворила. Нет, Джеймс остается наследником. Ты вернешься в поместье, где мы сможем приглядывать за тобой.