Проще простого
Шрифт:
Очереди под дверью не было. Общество уже толпилось вокруг стола в ожидании пришествий. Я вышла из коридора, и тут сзади налетел порыв ветра и сильно толкнул меня в спину. Я оглянулась и посмотрела на коридор. Врать не буду: мне снова стало не по себе. Нечему тут было дуть. Не-че-му! У феи даже вентилятора не было. А для таких порывов нужна целая установка. В стене грохнуло, и присутствующие стали быстро рассаживаться за столом.
Часа три, не меньше, длилось весьма продуктивное общение с тем светом. Мария Захаровна наконец-то нашла время пообщаться с нами и призналась,
Приглашенный для объяснений Дуев бессвязно ругался матом. Элеонора Петровна со вздохом объявила, что Марку Федотовичу «там» не очень хорошо.
Переносчикам у них тоже не рады, я так поняла.
Когда все закончилось, я едва не дремала, привалившись к Лене. Хлопнув на дорожку кофе, я удостоилась еще одного разговора с феей. Элеонора Петровна поинтересовалась: по велению сердца ли я сюда хожу или по каким-либо другим причинам.
Я честно рассказала ей про гадальные кости и показала, как ими пользоваться. Заинтересовавшись, подошла даже Эля. Правда, в моих действиях она обнаружила вопиющий непрофессионализм. Ну и черт с ней.
Около одиннадцати народ стал понемногу расходиться. Я снова укрылась в совмещенных удобствах. Повторив те же операции, я сняла решетку и вынула импровизированный уловитель. Но и без него было ясно, что из феиной вытяжки на мир божий что-то поддувает. Экспертиза установит, насколько от мира сего это вещество. Когда я вышла, Леня огорчил меня известием, что его мамочка очень жаждет видеть его дома. Он договорился с Сашей, что тот довезет меня. Спасибо и на этом.
— Передайте от меня привет Белле Александровне, — сделала я ручкой Лене.
Он себя чувствовал немного неуютно, но сам виноват. Мальчик уже большенький, а все позволяет за себя решать, провожать ему девушек или нет.
Под вечер начала ныть рука, и я мечтала побыстрее скушать необходимую пилюльку и сделать баиньки. Но Саша, стряхнув с себя мистическую блажь, оказался галантным кавалером, с легким переходом в навязчивость.
Он вез меня домой целый час, по дороге поймал какую-то запоздалую тетку-цветочницу и презентовал мне три тюльпана. К чести своей, я не растаяла. Цветы — вещь приятная, конечно, но боевое ранение и нарастающая головная боль диктовали поведение примерное и приличное.
Доведя меня до двери квартиры, Саша откланялся. Приятный мальчик.
Дома меня ждала трагедия со стонами в трех действиях. Первое: нужно было раздеться. Всегда грустно этим заниматься без посторонней помощи. Сегодня еще было и больно. Второе: принять во что бы то ни стало душ. Ах, как мешала повязка! Третье: следовало подкрепиться… После жалкого сиротского ужина — готовить по-человечески было некому — я вползла в свою постель. Грустно!
Мне, конечно, было жалко себя, но не до такой степени, чтобы экономить на сне. Повозившись, принимая удобную позу, а сегодня они все почему-то были неудобными, я старательно пыталась уснуть. Голова потяжелела и стала очень неуютной. Я никак не могла понять, куда же мне ее деть, чтобы она не мешала мне спать. Потом к горлу стала приподниматься тошнота. Я нехотя выбралась из-под одеяла и побрела на кухню. Не включая света, ткнулась своей несчастной физиономией в холодильник. В его дверку было накидано много разных медикаментов,
Время шло. Голова все трещала, поэтому уснуть я по-прежнему не смогла, хотя глаза и слипались. Господи, вот мука-то!
Вдруг, в очередной раз повернув голову и посмотрев на балконную дверь, я увидела там непонятный силуэт. Приглядевшись, я узнала сидящего на корточках Леню со скрипкой в руках… Странно, я даже не знала до этого, играет он на скрипке или нет, но не удивилась такому пейзажу. Потом из-за спины Лени появилась еще одна тень. Это был Дуев собственной персоной! Он надвинул свою тюбетейку на лоб и злобно затряс бородищей в мою сторону… Если смотреть на Леню я еще была хоть как-то согласна, то Дуев не устраивал меня категорически. Опасаясь, как бы эти призраки дружно не бросились на меня, я осторожно слезла с постели на противоположную от них сторону и чуть не наступила на фею, некстати высунувшую голову из-под тумбочки! Сказав ей «извините», я прыжком достигла выключателя и включила свет.
Не скрою, я до сих пор горжусь тем, как ловко я все это проделала. После этого подвига я достаточно дерзко прошла на кухню и включила электрический чайник. Бормоча вполголоса: «По стене ползет утюг, ты не бойся, это глюк», я достала пачку сигарет и бросила ее на стол. А ведь действительно, не глупо ли спать, если на дворе весна, приятный мальчик подарил мне сегодня цветочки, я все еще молода и желанна?! К тому же во сне мерещится всякое дерьмо…
Тошнота не проходила, но голове полегчало. Я сидела, курила, пила кофе, потом чай. Спать хотелось, конечно, но я решила не поддаваться этим глупостям.
К четырем часам утра от сигарет и кофе я отупела до деревянного состояния. Так и уснула, уронив свою забубенную головушку на кухонный стол. Около шести я поднялась, доковыляла до постели и рухнула на нее, как мешок. Уже светало, поэтому сомнений в своих действиях я не испытывала.
Проснулась я потому, что услышала звонок. Сонная, я взяла трубку.
— Алло! Слушаю вас! — Никто не отвечает. Я разозлилась и чуть было не зашвырнула телефон, как вдруг поняла, что звонок доносится от входной двери.
— Алло? Алло? — на всякий случай еще раз спросила я. Снова тишина! Уронив трубку на одеяло, я пошла открывать.
За дверью стоял Леня. Я открыла и, повернувшись, пошла в комнату. Так ничего ему и не сказала.
Леня, удивленный подобным приемом, помедлив, протопал следом.
— Это вы с Сашей так порезвились? — спросил он немного удивленным тоном.
— Не-а. С тобой, с Дуевым и с феей, — сонным голосом ответила я и зарылась лицом в подушку. Леня стал принюхиваться.
— А что вы пили?
Его настойчивость меня разозлила. Я рывком поднялась и села. Голову, словно магнит, притягивала оставленная подушка, но надо же внести ясность!
— Леня! Ко мне ночью приходили ты, Дуев и фея… Обычные глюки! Ничего странного. Поэтому я и не уснула, пока не рассвело. Или меня траванули, или я изрядно надышалась гадости, которой фея всех охмуряет. Вот. — На последнем слове я опять уронила голову.
Леня нежно присел рядом и осторожно дотронулся пальцем до моей руки. Потом подумал и зачем-то спросил: