Проще некуда
Шрифт:
Анника с силой выдернула руку.
– А по-моему, ты говоришь неправду, – пробормотала она. – Я не помню, чтобы ты вызывалась нам помочь, – повторила она, но на сей раз без прежней агрессии.
– Я понимаю, – мягко сказала Вивека. – Я не утверждаю, что я лучшая в мире бабушка. – Она помолчала несколько секунд. – Да и не лучшая в мире мать, уж коль на то пошло…
Анника посмотрела на нее – на глазах у Вивеки выступили слезы.
– Но ведь и не худшая в мире…
Вивека рассмеялась в ответ на сухой
– Спасибо.
– Не за что.
Несколько минут они сидели, не произнося ни слова. Пили терпкий чай из чайных пакетиков.
– Как ты знаешь, я не специалист по отношениям с мужчинами, учитывая, как сложился мой брак с твоим отцом… – начала Вивека, и Анника приготовилась выслушать старую, отрепетированную тираду, но ее не последовало. Вивека немного помолчала и продолжила: – Нам так и не удалось ни сохранить, ни вернуть нашу страсть.
Анника не знала, что ответить. Никогда прежде мама не признавалась, что и она тоже несет ответственность за развод. Всю жизнь виноватым был только Иоран. Это он предал ее, а она оказалась беззащитной жертвой. И с каждым повторением этой истории вина отца словно усугублялась. Анника столько раз слышала ее, что помнила наизусть. И с удивлением посмотрела на Вивеку, когда та продолжила:
– Может быть, не обязательно жить, постоянно испытывая страсть, но я думаю, что и потерять ее навсегда довольно опасно. – И, помолчав, добавила: – Я понимаю, что это нелегко. Я вижу, как вы выматываетесь. В каком-то смысле вы находитесь в более сложном положении, чем мы тогда. Вы оба работаете, а я была домохозяйкой. Времена изменились.
– Да, но и раньше, похоже, было не намного лучше…
– В общем да. Я думала, что Иорану хватает ухоженной жены, ухоженного дома и ухоженного ребенка. Для меня стало полнейшим шоком, что ему этого, оказывается, мало. Так что моя точка зрения, как выяснилось, не так уж хороша. Но жить, как вы, я тоже вряд ли бы хотела. – Вивека, снова замолчав, посмотрела на дочь. – Если я могу оказаться чем-нибудь полезной, я охотно сделаю все, что в моих силах.
Анника медленно кивнула.
– Спасибо.
Какое-то время они молча ели.
– Что ты теперь будешь делать?
– Не знаю. Том дал мне неделю. Сказал, что я должна принять решение.
– Касательно того мужчины?
– Да.
Сейчас это казалось совершеннейшим абсурдом. Нет никаких решений, которые надо принимать. С Рикардом все кончено. Она уже знает, что ей нужно. Разве она не может просто вернуться домой? Глаза Анники снова наполнились слезами.
– Я порвала с ним. Вчера я пошла к нему домой, и это оказалось ужасно. Так неправильно! Я могла думать только о Томе. И о детях. Мне казалось, я в кошмарном сне.
– И что же? Ты не пойдешь домой?
– Том сказал, что не может меня видеть.
– Естественно,
Анника всхлипнула.
– Он так злился. Был холоден как лед.
– А разве не так мы ведем себя, когда нам делает больно человек, которого мы любим? Мы надеваем панцирь. Или воздвигаем ледяные стены. Надо же как-то защищаться. Всего несколько минут надо, чтобы мороз сковал твое сердце, а вот растапливать этот ледник можно потом всю оставшуюся жизнь. Поверь мне, у меня на это ушло двадцать пять лет.
Анника удивленно посмотрела на Вивеку Она никогда не думала о том, что какого труда маме стоило жить дальше. Избавляясь от озлобленности. Так значит, все эти курсы, семинары, песни китов, фотографии ауры, массаж, астрология, таро…
– Да, на это требуется время, – продолжила Вивека. – И только сейчас, когда я встретила Стеллана, я чувствую, что готова снова открыть кому-то сердце. По крайней мере, приоткрыть. – Она обеспокоенно взглянула на Аннику, а потом какое-то время молча смотрела в окно. Переведя взгляд обратно, она серьезно посмотрела на дочь. – Не дай Тому вмерзнуть в те картины, которые он себе рисует, думая о том, чем ты сейчас занята.
Почти половина десятого вечера. Можно звонить без опаски – дети практически никогда не ложатся спать позже девяти. Анника медленно нажала шесть родных цифр, дождалась гудков. Сердце забилось сильнее. Том снял трубку:
– Алло, я слушаю.
– Том, это я. Анника.
Тишина. Анника напряженно вслушивалась, пытаясь истолковать каждый вдох и выдох.
– Что тебе нужно?
Боже мой, какой вопрос! У нее нашлась бы тысяча ответов, но только один будет правильным. Анника боялась сказать что-нибудь не то. А вдруг он бросит трубку?
– Встретиться с тобой.
– Я думал, ты будешь отсутствовать неделю. – Голос Тома звучал враждебно.
– Может быть, мы могли бы увидеться где-нибудь на нейтральной территории? Например, пообедать вместе завтра, если ты сможешь?
Такое ощущение, что она договаривается о деловой встрече.
– Пообедать? У меня завтра много дел… В котором часу?
– Когда тебе удобно.
Том молчал, и Анника с болью в сердце осознала, что абсолютно не догадывается, о чем он думает.
– В час.
– Хорошо, – быстро согласилась Анника. Надо показать ему, что он может назвать любое время и она все равно согласится. – А где тебе удобнее?
– Не важно.
В голосе Тома звучало равнодушие, и Анника поспешила предложить:
– Может быть, в "Кухне Ребекки"?
Она выбрала небольшой ресторанчик неподалеку от работы Тома, чтобы не причинять ему неудобств. Он поколебался несколько секунд и ответил все тем же безразличным тоном: